Дорога на Север

Но нужна ли мне такая жизнь?

Война не закончится еще много много лет, население будет вынужденно восстанавливаться столетиями, а нечисть… Нечисть так и продолжат использовать в военных целях, разводя как скот под началом Великого! Великого тирана, самодура и психопата, готового положить свой народ костьми на плаху, лишь бы урвать еще кусок ненужной земли!

Я умру раньше, чем этот кровосос, а Расул… Выживет ли он, играя на таком тонком лезвии, при таком кровожадном правлении?

От мыслей меня оторвал крик петуха, который сообщил, что все это время я спала и ночь подошла к концу, призывая меня подняться и преступать к работе.

В теплой одежде чистить котлы на холодном воздухе было гораздо легче, но чертов кашель саднил горло, и я то и дело отвлекалась, пытаясь прокашляться. Получив за медлительность пару раз розгами, я поняла, что голова медленно начинает болеть, а кожа нагревается, при этом будучи промёрзшей насквозь.

Я боролась с недомоганием как могла, продолжая полоскать тряпки в ледяной воде и ослабевшими пальцами терла, как назло самый жирный котел.

Ближе к вечеру я уже мало что соображала, становясь все более медлительной и розги, проходившие по спине, становились все более и более мучительными.

— Сдыхает. — Услышала я мужской голос, когда мою голову за волосы приподняли в воздух.

— Может эта… Того ее?

— Вдруг заразная? Ты только вспомни как в прошлом году кто-то мор завез. Сколько тогда народу полегло.

— Надо в подвал ее, к остальным. Глядишь, обойдется.

Меня подхватили под руки и на гнущихся ногах потащили к подвалу, в котором я уже была, когда нас только привезли в крепость.

— Через пару часиков проверим, потом и прикопаем.

— Костер заметят. Нам оно надо?

Меня затащили в помещение и в нос ударил запах сырости и гниения.

Видно тех, которых я тогда выпила, так отсюда и не унесли, оставив гнить на радость крысам.

Шаг и я кубарем лечу в пустоту, едва не сворачивая себе шею и громким хлопком приземляюсь на каменный пол. Хотела жмуриков? Будут тебе жмурики.

Дверь закрылась, разделяя меня с единственным источником света, заставляя погрязнуть во тьме.

Сознание едва теплится, и я стараюсь думать, но тело, побитое о ступеньки, нещадно болит, продолжая полыхать в нездоровом жаре.

Зачем ты спасал меня, Расул? К чему был этот риск?

Он не оправдался, мой дорогой. Я сгину от обычной простуды, которая сотни лет не могла убить не одну банши.

Я засмеялась, невольно закашлявшись.

Я стала такой беззащитной с начала войны.