Дорога на Север

 — Кто там?

— Девка! Девка! — Едва скрывая панику в голосе заголосил торговец. — Везу ее Эсфиру!

— Не могу, Юмин! Это заказной товар!

Вот брехло. Просто решил продать по дороже, а этот, судя по всему, раскошеливаться не привык и вряд ли заплатит много. Даже за меня.

Скользнувший в трюм мальчишка, бросился отстегивать мою цепь от стенки судна и шипя, озираясь по сторонам, говорил:

— Скажешь хоть слово, прибью, усекла? Слюну пусти. Живо!

Я скосила глаза, выставляя себя блаженной и последовала за юнцом, что только что продал прорву народа.

— Слюни пусти, сука.

Я только улыбнулась.

Напротив, стоял низкорослый квадратный мужичок с выпирающей челюстью и исполосованным шрамами лицом. Он обвел меня придирчивым взглядом, но затормозив где-то в районе колен сказал:

— Пакуй ее к остальным.

— Юмин! Нет! Она же оплачена!

— Сколько? — Холодно сказал он, переводя взгляд на мое лицо.

— Двадцать золотых. — Мигом успокоившись юноша почувствовал прибыльную продажу.

— Десять. — Я улыбнулась и осмотрелась вокруг, решив, что эти торги меня как бы не касаются.

— Она грязная как чума. Воняет. На голове черт знает что, и ты смеешь просить за это пятнадцать золотых?

— Она очень красивая, если ее отмыть. — Залебезил торгаш. — Я собирался принарядить ее перед передачей Эсфиру, но не успел, поэтому отдам тебе со скидкой за неприглядный вид за пятнадцать золотых.

— Десять. — Остался тверд в своих словах низкорослый.

— Нет, десять мало. — Он потянул меня за цепь, утягивая обратно в трюм, а я продолжая улыбаться, медленно передвигала ногами, позволяя насладиться изгибом моих бедер.

— Двенадцать. — Хрипло проговорил покупатель.

— По рукам! — Торгаш ловко бросил цепь охраннику, что все это время стоял рядом и поспешил получить оплату.

Меня как королеву вели одну по трапу, не заставляя толкаться с остальными, и я продолжая рассматривать все по сторонам, послушно следовала за конвоиром.

Корабль стоял в северной бухте, окруженной заснеженными горами. И серый пейзаж сообщал о скором приходе зимы, что покрывала инеем черные, безлистные деревья, делая их еще более печальными и скорбящими. Припорошенная снегом дорожка обжигала холодом голые ступни, но я не замечала, вдыхая свежий морской воздух.

Меня подвели к повозке укрытой железными прутьями, в которой сидели все ранее купленные люди, прижимаясь друг к другу еще сильнее.

— Вперед.