Дорога на Север

Заставляла себя подниматься с тонкого матраса, надевать единственное платье из грубой ткани и идти работать. В течении дня я чаще всего чистила жирные котлы золой, которые выкатывали на улицу, как можно ближе к колодцу и переставая чувствовать обмороженные пальцы, пряталась в доме, пряча руки под передник.

Со временем мои губы окончательно обветрились и потрескались, не привыкшие к холодным северным ветрам. Пальцы почти перманентно были красными, с облезающей шкуркой, а кости стали все виднее под тонкой кожей.

Мне выдали побитый молью собачий полушубок, сжалившись, и соломенные тапочки.

Снег укрывал дворик все гуще, и скоро я с трудом передвигалась в сугробах, день за днем протаптывая себе одну и ту же дорогу.

Косматого я с момента нашей последней встречи больше не видела. Только иногда слышала, как скачет его конь ранним утром и как скрипят ворота поздней ночью, впуская уставшего хозяина в дом.

Но мирной, хоть и тяжелой жизни, рано или поздно должен был прийти конец.

В то утро я в очередной раз чистила котлы, которые пахли мясной подливой и кашей, когда ворота открылись раньше привычного времени, впуская серого коня, в седле которого сидел косматый.

Я присела на корточки, прячась за емкость, но проходящий мимо охранник полоснул меня розгой по спине.

— Встань и поклонись хозяину! — Шикнул он, и мне пришлось подняться.

Конь шагал в стойло, но возле меня замер, словно изваяние.

— Я же говорил тебе не попадаться мне на глаза.

Я подняла голову встречаясь с синими глазами.

— Вы просили меня не подходить к вам, хозяин. Я не подходила.

По спине со свистом прошлась розга, готовая к еще одному удару.

— Замолчи! Закрой свой рот! — Кричал охранник, наказывая меня за нарушение правила общения с хозяином.

Говорить только тогда, когда он позволит.

Но косматый поднял руку, останавливая «палача».

— Через десять минут в моем кабинете. И помой руки. — Он скривился, а я опустила взгляд на черные от золы ладошки.

— Как скажите, хозяин.

Он сидел все там же, все с тем же задумчивым взглядом рассматривая бумаги перед своим носом, когда я постучавшись вошла.

— Сядь. — Скомандовал он, я, прижавшись спиной к двери, продолжила стоять. — А ты упряма. Готова делать все, что тебе скажут, даже самое тяжелое, а присесть не желаешь.

— Я присяду позже, хозяин. Не здесь. — Он посмотрел на меня задумчиво, но отвернулся и вновь погрузился в бумаги.

Я стояла, переминаясь с ноги на ногу.