Дорога

Вероятно, он их и взял сегодня, когда я была на работе. Поэтому и получилось, что я об этом не знаю.

Еремина тяжело вздохнула и с укором посмотрела на Любу.

– Зачем вашему сыну чеки Внешпосылторга? Что он собирался на них покупать?

– Он хотел фирменные джинсы. Мы с мужем посоветовались и разрешили ему. У Коли в мае день рождения, вот мы и решили… как подарок.

– Любовь Николаевна, а вам не кажется, что Николай как-то своеобразно распоряжается подарками? Полгода назад он пытался продать с рук книги, которые ему подарил ваш отец, теперь он продавал чеки, на которые должен был купить себе джинсы.

Это входит в привычку.

– Имею право, – подал голос Коля. – Раз подарок, значит – мое, как хочу, так и распоряжаюсь.

– Вот тут ты очень ошибаешься, – усмехнулась Еремина. – Чеки Внешпосылторга не подлежат скупке и продаже, они приравнены к валюте. Тебе это известно?

– Нет, – Коля посмотрел ей прямо в глаза. – Я знал, что их можно перепродать по цене три к одному, и хотел выручить деньги, чтобы сделать всем подарки – маме, папе, сестренке.

Я подумал, что без джинсов обойдусь, а за тридцать пять рублей чеками можно выручить сто рублей. Представляете, Елена Анатольевна, какие подарки я бы всем купил? Это был бы настоящий праздник для всех! Я бы маме французские духи купил за сорок пять рублей…

– Хватит, – оборвала его Еремина. – Это все ты потом своей маме расскажешь. Имей в виду, Николай: еще раз попадешься – поставлю на учет.

– Я понял, Елена Анатольевна! – радостно вскинулся Коля, поняв, что самое страшное уже позади.

 – Мам, ты у Лельки уроки проверила или мне проверить?

«Началось, – с тоской подумала Люба. – Сейчас он будет изображать любящего сына и брата, и мое сердце опять растает, и я не смогу сопротивляться и опять все ему прощу. Господи, ну почему у меня нет сил не любить его? Ведь я все вижу, все понимаю, а сделать ничего не могу. Я вырастила негодяя. И я ничего не могу с этим поделать».

– Иди проверь, – грустно ответила она. – И сам садись за уроки, уже поздно, а у тебя еще конь не валялся.

– Не волнуйся, мамуля, я спать не лягу, пока все не сделаю. Всего доброго, Елена Анатольевна.

Когда Коля вышел, Еремина сказала:

– Он ведь украл у вас эти чеки, правда?

Люба отрицательно покачала головой.

– Мы с мужем разрешили ему взять, когда будет нужно. Он ничего не крал."

"– Любовь Николаевна, – голос Ереминой зазвучал неожиданно тепло, – я все понимаю, вы покрываете своего сына, как сделали бы девять матерей из десяти.