Дорога

Когда он еще поперек лавки лежал, я вас предупреждал: нельзя мальчишку бабкам на откуп отдавать, надо ему родительское воспитание давать, строгое, и чтобы отец непременно пример мужского поведения подавал. Вот не слушались меня…

– Николай Дмитриевич, – вмешался Родислав, – Колька вырос нормальным парнем, он хорошо учится, дома нам помогает, все делает, о чем попросим, к нему нет никаких претензий.

– Ну, только что, – Головин слегка сбавил тон. – Одна радость у меня в жизни осталась – вы с Любкой да внуки. Вы уж меня не подведите, а то получится, что я жизнь зря прожил, если достойное потомство не смог оставить.

– Ну что ты с ним поделаешь, – вздохнула Люба, закрыв за отцом дверь. – Он нас с тобой просто шантажирует. Если мы плохо воспитали сына, значит, папа зря прожил свою жизнь.

– И если у тебя что-то не в порядке, значит, он плохо воспитал тебя и тоже зря прожил жизнь, – подхватил Родислав.

– Да, ты прав. Папа не будет разбираться, кто виноват в том, что у меня проблемы, он сразу сделает выводы.

– Значит, он не должен знать о наших проблемах, – заключил Родислав. – Для него мы должны оставаться образцовой семьей.

– Только это все труднее и труднее. Колька совершенно неуправляем. А у тебя Лиза беременна вторым ребенком. Что нам делать, Родинька?

– Ничего, – он пожал плечами. – Все останется, как было.

Разговор Родиславу не понравился. Люба явно хотела подвигнуть его к каким-то решениям, а принимать решения он не был готов. Впрочем, он утешал себя тем, что Люба вовсе не хотела, чтобы он принимал решения, она просто хотела лишний раз услышать от него, что он не собирается ее бросать и уходить к Лизе.

Весеннее оживление их с Лизой отношений, когда она была очаровательна и весела, а дома все надоело до рвоты, к зиме поутихло. Во время беременности Лиза стала невыносимой, часто плакала и устраивала бесконечные «разборы полетов», упрекала Родислава в нерешительности и трусости, в том, что он ее обманывал столько лет, что она потратила на него лучшие годы своей молодости в угоду его карьерным устремлениям и что после рождения второго ребенка ее шансы устроить свою личную жизнь будут сведены к нулю.

Она капризничала, жаловалась на головную боль и тошноту, без конца звонила ему на работу и требовала, чтобы он немедленно приехал и привез то фрукты, то мясо с рынка, то цветы. Она дулась, если он не мог приехать, и рыдала, когда он уходил. И мысль о том, чтобы бросить все и уйти к Лизе, посещала Родислава все реже.