Дорога

В выходные ей, правда, совсем тяжко приходится, Даше-то скоро шесть исполнится, она ни минуты спокойно не посидит, хуже нашего дружка Ветра, носится по квартире, энергии у нее – хоть отбавляй, и без конца к матери пристает то с предложением поиграть, то с вопросами, то с просьбами, то попить, то яблочко, то конфетку. А с ней ведь и погулять надо, и спать ее днем уложить. Ну, с прогулками еще так-сяк, Лиза возьмет коляску с Денисом и идет, Дашку за руку держит, потом отпустит ее на детской площадке играть, а сама на лавочке сидит, коляску качает, а с дневным сном проблема, Денис часто плачет, кричит, Даша уснуть не может.

А если она не поспит днем, то к вечеру становится раздражительной и капризной. Хорошо, если Родислав в выходные приходит, он или с Денисом занимается, или Дашку развлекает. Кстати, он Лизе стиральную машину купил, скопил из заначек.

– Ну, это правильно, – одобрил Камень, – могу себе представить, сколько стирки с двумя маленькими детьми.

Слушай, а почему Лизины родители ей никак не помогают? Все-таки родная дочь. Ты же летал в Дмитров, смотрел, может, знаешь?

– Знаю, – Ворон горделиво выпятил грудь. – У них свое понятие о справедливости. У Лизы есть еще брат, у него жена и трое детей. Вот родители оставили Лизе московскую квартиру, чтобы ей легче было хорошего мужа себе найти, а сами уехали жить к старшему сыну и помогать ему с детьми. Лизин брат и его жена с детьми вообще горя не знают, никаких проблем, работают себе, жена брата так и вовсе второе высшее образование получает, делают карьеру, в командировки ездят, у начальства на хорошем счету, потому что никаких больничных по уходу за ребенком.

И к друзьям в гости ходят, и в Москву, в театр или на концерт ездят. Вот такую свободную и счастливую жизнь им Лизины родители устроили. Предполагается, что обмен был равноценным: Лизе – квартира, ее брату – свобода, работа и отсутствие хлопот с детьми. Так что теперь они от Лизы никаких просьб о помощи не принимают, тем более они были против, чтобы она рожала вне брака и от женатого мужика.

– Ясно. Ну и чего дальше было?

– Ну, там старуха Кемарская начала из Родислава душу вынимать.

– Это почему же?

– Так амнистию объявили в связи с сорокалетием Победы в Великой Отечественной войне. Она-то обрадовалась, думала, что Геннадия выпустят, а на него амнистия не распространялась.