Дорога скорби

Мистера Йоркшира беспокоят люди, которые могут подкинуть что-нибудь в корма, так она говорит.

– Да что можно подкинуть?

– Не знаю. Гвозди, булавки и все такое. Миссис Доув говорит, что обыск на входе – это идея мистера Йоркшира.

– Очень разумно, – сказал я.

Тут в кабинет вошла женщина постарше и более сдержанная – та самая миссис Доув, источник мудрости. Средних лет, пепельные волосы высоко забраны под черный ободок, аккуратная черная сатиновая юбка.

– Могу я вам помочь? – вежливо спросила она у меня и повернулась в девушке:

– Марша, дорогая, я думала, мы договорились, что ты всегда будешь советоваться со мной.

– Мисс Роуз мне очень помогла, – сказал я. – Она собиралась найти кого-то, кто бы ответил на мой вопрос. Может, вы сами это сделаете?

Миссис Доув выслушала мою пространную историю о фермере и корме.

– Вам нужен Вилли Парот, – сказала она, как только сумела вставить слово. – Идемте со мной.

Я заговорщически подмигнул Марше Роуз и пошел следом за деловитой миссис Доув по широкому коридору.

С каждой стороны коридора виднелось множество маленьких кабинетов, в большинстве своем пустых. Она проследовала сквозь толстую противопожарную дверь в конце коридора в галерею, опоясывающую внутреннее пространство главного фабричного здания, где, собственно, и производили корма.

С земли почти до уровня галереи поднимались огромные смесительные баки, внутри них вращались лопасти, приводимые в движение свисающими сверху механизмами. Слышались жужжание, стук и шелест; воздух был полон частичек злаковой пыли; и я подумал, что все это выглядит как пивоваренный завод, да и пахнет так же, разве что нет запаха брожения.

Миссис Доув с облегчением передала меня человеку в коричневом комбинезоне-спецовке, который оглядел мою темную одежду и спросил, не желаю ли я накинуть халат.

Он терпеливо поднял брови и жестом пригласил меня следовать за собой, что я и сделал; мы спустились на один этаж по железной лестнице, прошли по другой галерее и наконец оказались в рабочего вида маленьком кабинете со скользящей стеклянной дверью, которую мои провожатый задвинул за нами.

Я высказался относительно контраста с административным зданием.

– Олухи и бездельники, – отозвался он. – То, что там, – это для показухи. То, что здесь, – это для работы.

– Я вижу, – уважительно сказал я.

– Ну, приятель, – произнес он, окинув меня взглядом с головы до пят и не впечатлившись, – что вам надо?

Он не собирался тратить время на болтовню о фермере.