Дорога скорби

Видимо, та же мысль пришла в голову и ему, потому что он с отвращением бросил гаечный ключ обратно на стол.

Ремни, которыми я был связан, оказались чем-то вроде упаковочных тканых лент, которыми часто обвязывают чемоданы, чтобы не открывались. Эти ленты совершенно не растягивались. Еще несколько штук лежало на столе.

Я ощущал нелепое желание болтать, склонность, которую я замечал в прошлом после легких контузий от падения на скачках, а иногда – когда отходил от анестезии. Я научился подавлять эту разговорчивость, но это все же требовало усилий, в данном случае – значительных.

Оуэн Йоркшир был одет вполне обычно – без пиджака, в рубашке (белой, с вертикальными полосками из бежевых переплетенных подков), без галстука, несколько пуговиц расстегнуты, открывая волосатую грудь и золотой медальон на цепочке.

Я сосредоточился на полосках из подков. Если я буду считать подковы от плеча до талии, у меня не останется других мыслей, которые я могу нечаянно выдать. Босс продолжал говорить. Я обыграл его – сосчитал подковы и ничего не сказал.

Внезапно он выбежал из комнаты, оставив меня сидеть с дурацким видом.

Вернувшись, он привел с собой еще двоих – кажется, они были поблизости в приемной, распределяя места для ленча, назначенного на понедельник.

Женщина и мужчина – миссис Доув и кто-то мне незнакомый. Оба вскрикнули от удивления при виде моей связанной персоны. Я вжался в кресло и смотрел по большей части на их талии.

– Вы знаете, кто это? – гневно вопросил Йоркшир. Мужчина покачал головой. Миссис Доув испуганно обратилась ко мне:

– Вы не были тут вчера? Насчет какого-то фермера?

– Это, – насмешливо сказал Йоркшир, – и есть Сид Холли.

Лицо незнакомца окаменело, рот округлился.

– Вот, Верни, – продолжал Йоркшир с горьким сарказмом, – это и есть та самая ничтожная тварь, на уничтожение которой ты потратил несколько месяцев. Вот это! А. Эллис говорил, что он опасен! Ты только посмотри на него! Мы стреляли из пушки по воробью.

Верни Тилпит. Я читал о нем. Верни Тилпит, третий барон, сорок два года, директор "Топлайн фудс", владелец – по наследству – газеты "Памп".

Дед Верни Тилпита, получивший баронский титул за преданность тогдашнему первому министру, был одним из тех шумных и могущественных творцов общественного мнения, которые заставляли правительства плясать под свою дудку. Первый Верни Тилпит делал историю и остался в ней. Третий всплыл на поверхность после многих лет покоя только для того, чтобы дискредитировать ничтожного детектива.