Дорога скорби

Арчи, отпустив мою руку, сказал:

– Британский совет скачек хочет, чтобы вы проверили лояльность некоторых членов Совета. Сверхсекретное расследование.

– Они меня об этом не просили, – сказал я.

– Они просили меня, – сказал Арчи, и в его глазах блеснуло удивление. – Я сказал, что это сделаете вы – или никто.

– Никто, – сказал я. Он рассмеялся. – Вы начнете сразу после окончания дела Квинта.

Проблема в том, думал я, сидя рядом с Чарльзом в машине по пути в Эйнсфорд, что дело Квинта имеет шанс никогда не кончиться.

Одержимость Гордона может сделаться сильнее. Эллис может изуродовать не только лошадь. В них обоих заложено пренебрежительное равнодушие к живому.

Никто не может быть полностью защищен от человека с навязчивой идеей.

Нужно просто жить и не обращать внимания на угрозы. И я должен как-то отвадить Гордона от двери моей квартиры на Пойнтсквер. Чарльз сказал:

– Ты не думаешь, что перекачка файлов Йоркшира на твой компьютер безнравственное дело? Что это.

Он говорил без осуждения, но оно предполагалось. Я вспомнил наш давний спор о том, что благородно, а что – нет. Он сказал, что мое понимание чести сделало мою жизнь чистилищем, а я сказал, что он не прав, и что чистилище – это когда отказываешься от чести и знаешь, что сделал это. "Это только для тебя, Сид, – сказал он тогда. – Для всего остального мира это нетрудно".

Кажется, он применил ко мне мое же собственное необдуманное суждение.

Была ли кража сведений оправданна или нет? Я сказал, не извиняясь:

– Это было воровство и бесчестье, и я снова сделал бы это.

– А чистилище подождет?

Я с удивление спросил:

Миль через пять он сказал:

– Это похоже на правду.

– "Памп" – это другой вид чистилища.

Я кивнул и лениво добавил:

– Приемная в чистилище.

Он нахмурился и с отвращением посмотрел на меня.

– Так значит, ад настал?

Он ненавидел неумеренные эмоции. Я остыл.

– Нет. Извините. Это был слишком длинный день.

Еще через милю он спросил:

– Как ты поранил руку?

– А вы не будете нервничать, Чарльз, если я вам скажу?

– Нет.

– Ну тогда... это Эллис упражнялся.

– Ага. Лорд Тилпит и Оуэн Йоркшир смотрели, как Эллис развлекается.

Вот откуда они теперь знают, что он виновен в том, в чем его обвиняют. Если бы у Эллиса был секатор вместо гаечного ключа, у меня бы не было рук – и бога ради, Чарльз, смотрите на дорогу.

– Не нервничайте. Вы обещали.