Дорога скорби

Ему было мало того, что он имел. И все-таки... он не мог.

Спустя неделю после дерби я поехал на четыре дня в Эскот, покрутился там, повосхищался лошадьми и экстравагантными женскими шляпками. Я должен был получить от этого наслаждение как обычно. Но вместо этого я чувствовал себя так, как будто передо мной разворачивался бессмысленный фарс, танцы над бездной.

Эллис бывал там каждый день и, конечно же, разыскал меня.

– Как дела, "горячая линия"?

– "Горячая линия" молчит.

– Так, значит, ты здесь для того, чтобы напугать своего торговца лошадиными ногами? – с дружеской иронией спросил он.

– А что, если он просто не сможет удержаться? – спросил Эллис.

Я повернулся и посмотрел ему в глаза.

Он улыбнулся и отвел взгляд.

– Все знают, что ты ловко справляешься с такими делами, но готов поспорить...

– Не спорь, – прервал его я. – Не спорь, это не к добру.

Кто-то подхватил его под руку, требуя обратить внимание. Он хлопнул меня по плечу и сказал с обычной приветливостью:

Его увлекли в сторону, а я не мог поверить, я не мог поверить, что он сказал мне зачем, даже если не сказал как.

"Что, если он не сможет удержаться ?" Можно ли совершать бессмысленные жестокости помимо собственной воли? Нет...

Да, можно, и да, так часто бывает. Но только не Эллис. Нет, не Эллис.

Алиби, подумал я, отыскивая рациональный выход. Я выясню, где был Эллис в те ночи, когда происходили нападения на лошадей. Я смогу подтвердить к своему удовольствию, что это не он, что у меня нет подозреваемых вообще, и я никогда не отыщу этих подонков.

В пять тридцать на следующее утро после Золотого кубка в Эскоте я проснулся от телефонного звонка и услышал в трубке взволнованный высокий женский голос, который сказал:

– Я хочу поговорить с Сидом Холли.

– Вы с ним говорите, – сказал я, заставляя себя сесть и щурясь на часы.

– Вы говорите с Сидом Холли. – Я сдержал зевоту. Черт побери, полшестого!

– Но я звонила в "Памп" и просила "горячую линию"!

Я терпеливо объяснил:

– Они переадресовывают звонки прямо мне.

– Боже, – растерянно выдавила она. – У нас жеребец с отрезанной ногой.

У меня перехватило дыхание.

– Дома. Ох... то есть в Беркшире.

– Комб-Бассет, к югу от Хангерфорда.

– И... э-э... Что у вас делается?

– Всеобщий плач и стенания.

– Я только что ему позвонила. Он едет.

– Они кого-то послали. Но мы решили, что лучше позвонить вам.

– Да, – ответил я.