Дорога в Китеж

Завыла, рухнула на колени, стала биться лбом о землю.

– К повозке ее, к повозке! Нельзя тут оставаться, – сердито бросил атаману Ларцев и пошел первым.

Собрал всех около себя. Объяснил, что случилось. Приказал держаться кучно. Рабочим взять в руки колья. Издалека их можно принять за ружья.

Обернулся на камыши. Крикнул:

– Где вы там застряли? Мы возвращаемся в лагерь!

Наконец появились атаман и девушка. Она уже не выла, но упиралась – казак тащил ее за руку.

– Не хочет покойников оставлять, малахольная, – сопя сказал он.

 – Говорю: после похороним – ни в какую.

– Рассказала она, как спаслась?

– Повезло. На рассвете пошла в камыши по нужде. Тут они и напали. Она всё видела. Говорит, шестеро. Один в белой папахе и белой бурке. Это беспременно Клайнкуй, он всегда в белом. «Клайнкуй» по-ихнему «Белая Шапка».

– Сажайте ее, уходим.

За рощей, в открытом поле, на дальнем конце которого виднелся лагерь, все закричали, замахали руками. В небо поднимался черный дым.

– Склад! Мой склад горит! – охнул «полотняный» подрядчик.

Вскочил на лошадь, ударил ее в круглые бока каблуками.

Ларцев, выругавшись, хлестнул плеткой своего заартачившегося иноходца. Некоторое время крутился на месте, прежде чем совладал с каурым болваном. Мимо, привстав в стременах, рысью пронесся станичный атаман. До лагеря было две версты, да оттуда до склада еще полстолько.

Конь был хоть и глупый, но все-таки иноходец. Разогнавшись, обошел и атамана, и подрядчика.

До лагеря Адриан долетел первым. Там, слава богу, все были живы, никто на рабочих не нападал, но царила суматоха.

Дежурный полувзвод занял оборону по периметру, выставив винтовки. Рабочие метались, орали. Склад – отсюда было хорошо видно – пылал, словно огромный костер.

– Почему не тушите? – крикнул Ларцев, осаживая коня.

Ему завопили с разных сторон:

– Там абреки! Стреляли! А потом как полыхнет!

– Охрана, за мной цепью! Бегом! – приказал он.

Дал шпоры, поскакал. Сзади догонял атаман.

– Куда вы один? С ума сошли!

Он был прав. Ларцев натянул поводья.

Но мимо, не останавливаясь, пронесся подрядчик – шапка слетела, волосы растрепаны, лицо безумное. Рельсы, конечно, не сгорят, но шпалы погибнут, а в степи лес дорог. Бедняге грозило разорение.

– Пропадаю! Беда! – в голос рыдал он.

Не пускать же его одного в пекло? Адриан хлестнул каурого.

Впереди грохнуло. Вверх ударил один, другой, третий огненный фонтан. Должно быть, лопались бочки со смолой и дегтем.

Влетев в распахнутые ворота, Ларцев огляделся.