Дорога в Китеж

Один, должно быть, во время набега оставался сторожить лагерь.

Сигналом должен был стать выстрел Ларцева. Адриан приложился, целя под белую папаху.

Гулкий удар. Белый, всплеснув руками, вывалился из седла. Сразу же загрохотали «берданы». Потом револьверы.

Абреки даже не пытались отстреливаться. Трое упали сразу. Остальные попробовали уйти в темноту, но ни одному не удалось. Расстрел длился недолго. Через полминуты все семеро лежали на земле. Уцелела только белая лошадь вожака, превосходная крепконогая кабардинка.

– Ай, лихое дело! – восхитился станичный атаман. – Жалко похвастать будет нельзя. И кобылу жалко, ей цена тыща рублей.

Приложился к своему семизарядному «спенсеру», застрелил лошадь.

– Зачем? – удивился Ларцев.

– Прознают в горах – беда. У каждого из абреков родня. Станут мстить, таков ихний обычай. Налетят, как осы. Вы своим строго-настрого накажите, чтобы рты на замок. Людские и конские трупы мы закопаем. Мало ли куда Клайнкуй джигитов увел.

Адриан кивнул. Совет был ценный.

– Всем оставаться на месте!

Медленно, осторожно он один вышел на освещенную площадку. Каждому из абреков издали всадил по две пули, для верности.

Над главарем присел. Проверил свой выстрел. Хороший, точнехонько в висок. Стал осматривать мертвеца дальше.

Одежда тонкого сукна. Дорогое серебряное оружие. Видно, бандита неплохо кормил его кровавый энтерпрайз. Из нагрудного кармана, с газырей, свешивалась золотая цепочка.

В лагере никто не спал. Вернувшихся стражников обступили со всех сторон, начали расспрашивать, как и что. Те скупо отвечали, что абреки ушли в сторону Главного хребта, пешком не угнаться.

К Адриану подошла насупленная переселенка. Сунула котелок, ложку.

Он попробовал, скривился.

– Ты куда столько соли насыпала?

– Будешь лягухой называть – жри такую.

Пересоленное Ларцеву есть не хотелось.

– А как тебя называть?

– Тоська.

– Я тебя буду звать Тосей и даже Антониной. Только готовь съедобное.

– Нá коли так, – проворчала суровая девица.

Подала другую миску, и там каша была какая надо.

Он, обжигаясь, стал есть.

– Читать-писать умеешь?

– Затем, что стирать белье и кашу варить мало. В лагере всякий человек должен работать на полную силу. Хочешь у меня служить – выучись читать, писать и считать.

– Зачем это? – подозрительно повторила она.