Дорога в Китеж

Хорошо это или плохо, было непонятно. Наверное, хорошо. Главная опасность заключалась в том, что государь вспылит и не пожелает ничего слушать. Для того Воронин сто раз и повторил шефу: заходить надо издали. Начать с невообразимой дороговизны строительства дороги, потом перейти на злоупотребления, сказать, что ниточка тянется в Петербург. Показать инкриминирующие письма, не говоря, от кого они. Назвать имя Вавы лишь после того, как государь прочтет и придет в справедливое негодование. И сразу же заявить, что коварная злодейка воспользовалась ангельской доверчивостью княжны Долгорукой, которая, конечно же, ни о чем не догадывается.

На лестнице Воронин протомился почти час. Наконец послышались шаги. Но из кабинета вышел не один человек, а двое.

Первым появился Бобринский. У него было белое лицо, остановившийся взгляд. Не посмотрев на чиновника и, кажется, даже его не заметив, министр стал спускаться по ступеням, прямой как палка. Споткнулся, ухватился за перила.

– Что с графом Алексеем Павловичем? – спросил Воронин у вышедшего следом Шувалова.

Тот был не бледен, а багров.

– Отправлен в отставку.

У Виктора Аполлоновича в груди похолодело.

– А вы, ваше сиятельство?

Петр Андреевич хмыкнул.

– А мне велено ехать послом в Англию.

Невероятно. Самого могущественного человека в правительстве, восемь лет ведущего государственный корабль, – послом?! Эта была катастрофа. Правительственный переворот.

– Что… случилось? – глухо спросил Воронин. – Что пошло не так?

– Всё. У него вчера побывал Милютин. Сказал, что готовится атака на княжну. Что это заговор. Подобраны специально сфабрикованные доказательства… Я узнал про милютинский демарш только в самом конце. Сначала государь слушал меня с ледяным лицом. Едва я упомянул о том, что нить тянется в Петербург, закричал: «Знаю, к чему вы ведете! И не позволю никаких инсинуаций в адрес матери моих детей! Жена цезаря выше подозрений!».

Шувалов досадливо поморщился.

– Говорю: «Эта поговорка имеет противоположный смысл. Цезарь развелся с женой, сказав, что уже одно подозрение для супруги правителя губительно. А кроме того Екатерина Михайловна вашему величеству не жена».

Виктор Аполлонович схватился за голову.

– Он всегда ценил во мне прямоту. А тут сделался весь бронзовый. Вы знаете, как он это делает.