Дорога в Китеж

Большой человек должен жить большим миром, а не эскапироваться в мир маленький, стремясь к личному счастью. Плата за такое дезертирство – превращение орла в курицу.

Здесь Евгений Николаевич себя одернул. Коко по крайней мере счастлив в своем маленьком мире, а ты? В большом мире ни черта не добился, год за годом колотишься как рыба об лед, а лед становится только толще. Стоило ли ради этого переезжать из деревни? Там было хоть и не огромное, но ясное и осмысленное дело. Теперь та жизнь представлялась потерянным раем…

Ну а про свой маленький мир Эжен сейчас думать себе не позволил, чтоб не расклеиться перед важной беседой.

Константин Николаевич приложил палец к губам, кивнул в сторону двери.

– Что за срочное дело, дорогой Эжен? И скажите, как ваша семья?

Последний вопрос был задан участливо. Воронцов поблагодарил кивком, но ответил только на первый:

– Мне сказали, что завтра государь дает обед в честь приезда принца Гессенского и что вы будете в Зимнем.

– Увы. Семейный реюньон обещает мало приятного. Все будут как на иголках, особенно Саша. Объясняться с братом отставленной жены, да еще в таких печальных обстоятельствах… Саша с его душевной деликатностью подобных ситуаций не выносит. Тут и чувство вины, и раздражение, и неловкость перед нами – всё намешано.

Обсуждать душевную деликатность государя и его семейные проблемы в намерения Евгения Николаевича не входило. Дождавшись первой же короткой паузы, он сказал:

– Я по делу студента Никонова, которого послезавтра должны казнить.

Он отказался подать прошение о помиловании, но государь все же может проявить великодушие и заменить приговор.

– Помилуйте, но этот Никонов при аресте оказал вооруженное сопротивление полиции.

– Однако никого не убил и не ранил. Выстрелил всего один раз и промазал. У него сильнейшая близорукость.

– Все равно. Государь на Государственном Совете сказал: «Всякий, кто осмелится хотя бы замахнуться на защитника закона, повинен смерти».

А граф Толстой прибавил: «Собака, зарычавшая на хозяина, должна получить удар плеткой, чтоб остальная свора притихла». Я сразу понял, что министр заранее обработал Сашу.

– Общество – не свора собак, – стал объяснять Воронцов. – Кто-то, конечно, испугается. Даже многие. Но на десять «поджавших хвост» найдется один, а то и двое непугливых. И они радикализируются.