Дорога в Китеж

Вы удивительная фигура, Виктор Аполлонович. За пределами правительственного аппарата о вас никто не знает, зато внутри нет человека, который не имел бы о вас мнения. И делятся мнения поровну: или очень лестные, или наоборот.

– Легко угадать, какое мнение высказал новый адъютант вашего высокопревосходительства, – усмехнулся Воронин.

Лорис весело расхохотался, обнажив отменные белые зубы.

– Зовите меня Микаэл – можно Михаил – Тариэлович.

И немедленно, в секунду посерьезнел. Будто по лицу провела невидимая длань, распрямив черты и прорисовав на высоком лбу резкие морщины.

Снова заразительный смех, а секунду спустя опять полная серьезность. За переменой настроений Микаэла-Михаила Тариэловича можно было наблюдать, как за игрой пламени.

– Руки должны ладить между собой, а мы с полковником не поладим, – сухо сказал Воронин, не позволяя себе проникнуться симпатией к этому обходительному, ловкому человеку.

– У нас нет ничего общего.

– А это мы сейчас проверим. Вениамин Сергеевич! – громко крикнул генерал, повернувшись к двери.

Заявить себе отвод Вика так и не успел – всё происходило слишком быстро.

Вошел Скуратов, нарочито не глядя на врага.

– Садитесь на другую стопку.

– Разумеется, – удивился Вика.

– Вопрос второй. Считаете ли вы, что слабость государства для России губительна?

– Я-то определенно, – пожал плечами чиновник.

– А я тем более. Только надобно разобраться, что такое слабость и сила применительно к государству.

– Непременно разберемся, всему свое время. Но сначала прошу ответить на третий вопрос.

– Это моя жизнь, – был ответ Воронина.

– Моя тем более, – насупил брови Скуратов. – Я офицер, я давал присягу.

– Отлично. Вопрос четвертый. Хотите ли вы, чтобы в правительстве работали люди, которые относятся к своей службе с такою же честностью?

Оба ответили одновременно:

– Ну и тогда последний вопрос.