Дорога в Китеж

 – Господи, неужели на этот раз…»

Но дверца кареты распахнулась. На землю спустился высокий человек в генеральской шинели. Евгений Николаевич облегченно выдохнул – оказывается, перед тем он какое-то время не дышал. Государь жив!

В следующее мгновение царя со всех сторон обступили, и его стало не видно. Эжен тоже двинулся туда, желая убедиться, что император не ранен. Адин знакомый шел впереди. Растолкал толпу, исчез в ней.

Воронцов сделал еще несколько шагов – и всё повторилось.

Вскинулся дым, сверкнула вспышка, плотный воздух ударил в грудь, в ушах что-то лопнуло.

Люди бежали врассыпную, прочь от страшного места. На Эжена налетел кто-то огромный, бородатый, с черной дырой вместо рта, с вытаращенными глазами, ударил чугунным плечом в грудь. У Евгения Николаевича отлетела барашковая шапка, а сам он опрокинулся навзничь, стукнулся затылком о бровку тротуара и больше ничего не видел.

Очнулся Евгений Николаевич от препротивного ощущения. Кто-то тер ему лицо холодным грязным снегом.

– Что вы себе позволяете?! – крикнул Воронцов, ничего не понимая.

– Барин, ты целый? Соображение имеешь? – спросил мужской голос.

Эжен открыл глаза, увидел над собой усатую физиономию, фуражку с кокардой.

– Государь… Где государь? – спросил он городового, садясь. – Жив?

На месте первого взрыва по-прежнему стояла поврежденная карета, валялись лошади. Там, где взорвалось во второй раз, теснились синие шинели.

– Какое там, – махнул рукой служивый. – Энтот, чернявый, шибанул бонбой прямо под ноги.

А, впрочем, не могу знать. Увезли их.

– Чернявый? – переспросил Евгений Николаевич. – Какой чернявый?

– А вон. Тоже и сам убился.

Полицейский показал куда-то вбок. Приподнявшись, Воронцов сначала увидел двух часовых с саблями наголо. Они сторожили нечто черное, неподвижно лежавшее в красной луже. В сторону откинулся край белого шарфа.

У Воронцова застучали зубы.

– Вы встать можете, сударь?

Городовой подтолкнул его в спину.

– Так ступайте отседова.

К лекарю ступайте. Нельзя тут. Велено всё оцепить, посторонних убрать.

Не подобрав шапки и трости, шатаясь, Эжен побрел прочь. Он был сокрушен случившимся. Царь-освободитель убит либо очень тяжело ранен – ведь бомба разорвалась прямо перед ним. Еще ужасней было сознание, что чудовищное деяние совершил знакомый Ады. Ах, да что себя обманывать – Ада является сообщницей цареубийцы! Они связаны не романтическими отношениями. Они заговорщики.