Дорога в Китеж

Быть может, это ее избранник, мысленно произнес Эжен старомодное слово, которое теперь, кажется, совершенно вышло из употребления. Передовые девушки, с которыми ему доводилось иметь дело по общественным делам, – курсистки, телеграфистки, стенографистки – запросто и даже с бравадой употребляли слово «любовник».

Пускай любовник, только бы привел к Аде. Евгений Николаевич заранее проникся симпатией к молодому человеку. Такое серьезное, даже суровое лицо, статная фигура, красивые черные брови вразлет, орлиный нос.

Несказанно волнуясь, Воронцов пристроился позади. Но пришлось отстать подальше – незнакомец все время оборачивался, будто чуял слежку. Хорошо, что свисающий на спину белый шарф был виден издалека.

Вот незнакомец дошел до Екатерининского канала, повернул направо и вдруг остановился у самого парапета. Кажется, кого-то ждет? Неужто Аду?

Евгению Николаевичу стало жарко. Он отступил к стене ближайшего дома и замер.

Люди заоборачивались. По набережной приближался кортеж: карета в окружении шести верховых, за нею двое саней.

Прохожие снимали шапки, кланялись. Впрочем, не все. Воронцов, например, раболепствовать не собирался. Адин знакомец тоже не обнажил голову, а сделал быстрый шаг по направлению к мостовой, но поскользнулся на льду и чуть не выронил свой сверток.

Покачивающаяся на рессорах карета с гербами проехала мимо. За стеклом мелькнул монетный профиль самодержца.

Вот ведь странно, подумал Евгений Николаевич. Если бы я увидел в экипаже знакомого, непременно приподнял бы шапку. С государем я знаком, но проявлять вежливость в данной ситуации считаю неуместным. Где же проходит граница между учтивостью и приниженн…

Додумать мысль он не успел. Справа – там, куда проехал кортеж – полыхнула яркая вспышка, взметнулся дым. От гулкого грохота заложило уши. Воздушная волна впечатала Эжена в стену. Не веря своим глазам, он увидел, как вверх беззвучно взлетают какие-то куски и клочья, снежные комья.

Подул ветер, отнес в сторону чад. Царская карета скособочилась. Перед нею бились и вскидывались раненые лошади. Из саней к месту взрыва бежали люди в мундирах. На тротуаре копошились люди, взметались кулаки, опускаясь сверху вниз. Кто-то лежал, раскинув руки.

«Это покушение. Снова, – пронеслось в онемевшем мозгу Воронцова.