Дорога в Китеж

Это была единственная дорогая вещь в скромном доме, который Ларцевы арендовали на окраине Бологого. Дочь Маруся понавязала на блестящем чудище разноцветных ленточек и часами сидела, смотрела. О чем думала и думала ли о чем-то – бог весть. Говорить она так и не начала.

Жена Антонина на полупоходное житье не роптала – привыкла. Она говорила, что Адриан – шатун. Так в ее деревне называли беспокойных мужиков, которым долго не сидится на одном месте. Мать учила: в жизни главное правильно мужа выбрать, какой тебе больше подходит – копун иль шатун.

Копун – он в земле копается, основательно хозяйствует, но с ним бабе сонно. С шатуном весело, но набедуешься. «Я сызмальства знала, что за копуна нипочем не пойду. Скучно с ним», – беспечно говорила жена.

Адриан к себе скуку не подпускал. Чуть только ею пахнёт – подхватился, да покатился, перекати-полем. Но теперь чувствовал, что обеспечил себе интересную жизнь надолго и надалёко – лет на десять и верст тоже тысяч на десять, до Тихого океана.

Всё было б хорошо и даже прекрасно, если б не Марусино молчание.

Шесть лет скоро девочке, а хоть бы слово произнесла.

В общем, две заботы было у Адриана Ларцева: как уплотнить Россию и как вылечить дочь.

И вот однажды, а если точно (Ларцев любил точность), 20 марта в 10:35 доставили ему телеграмму от Сергея Юльевича. Это был управляющий «Юго-Западными железными дорогами», очень толковый.

Сергей Юльевич часто ездил из своего Киева в столицу и обратно. Каждый раз сообщал: такого-то во столько-то буду в Бологом.

Скорый останавливался здесь на полчаса, чтобы пассажиры поели горячего в станционном буфете. Если у Ларцева не было испытаний, он приходил повидаться с коллегой. Совместных интересов у них было много.

Еще не решив, ехать ли, Адриан проверил наличие свободных мест в московском поезде (места были) и велел жене собрать ребенка. Сергей Юльевич зря затевать сыр-бор не стал бы, не такой человек.

Из синего вагона первого класса на перрон упруго спрыгнул молодой человек с высоким лбом и холеной бородкой, махнул котелком.

Большому железнодорожному начальнику было едва за тридцать, энергия из него так и брызгала.

– Вот какая штука, – сразу, без «здрасьте-как-поживаете», заговорил Сергей Юльевич. Он, как и Адриан, никогда не тратил времени на светскости. – Может и чушь, гарантировать не берусь, но черт его знает. Моя кузина Элен, про которую я вам рассказывал – та, что оккультистка-спиритка-волшебница, – ненадолго приехала в Питер из своей Индии.