Дорога в Китеж

Он с тревогой посматривал на Победоносцева, но тот сидел вялый, тускло глядел на поверхность стола. Тогда царь обратился к Игнатьеву, зная, что тот всегда был за жесткое подавление всяческого вольномыслия.

– Граф Николай Павлович, согласны ли вы, что в гибели батюшки повинны в том числе и наши административные строгости?

Министр со вздохом развел руками:

– Получается, что так, ваше величество. Править кнутом мы уже пробовали. Пора прибегнуть к прянику.

Этим предназначенная ему роль, очевидно, исчерпывалась.

Министр финансов Абаза заговорил о том, что полицейский кулак – признак не силы государства, а наоборот его слабости и неуверенности в себе. Умный родитель кулаком перед дитятей не размахивает, а берет несмышленыша за руку и ведет в нужном направлении. Таким должен быть отец-самодержец со своим народом.

Министр просвещения прочел небольшую лекцию о том, что ключом к законопослушности является не запугивание, а воспитание и убеждение.

Министр юстиции, «константиновец» Набоков, старинный воронинский знакомец, занудил императора своими соображениями о юридическом обосновании грядущих перемен – будто вопрос о них уже мог считаться решенным.

– Теперь попрошу высказаться вас, Константин Петрович, – обратился Александр к обер-прокурору.

Воронин сглотнул. Победоносцеву нужно будет совершить подвиг Геракла, чтобы одолеть многоголовую либеральную гидру.

– Единство кабинета весьма отрадно, – мирно молвил Константин Петрович. – Я тоже согласен, что улучшения в государственном строе необходимы, это безусловно. Лишь бы они основывались на правде, ответственности и любви к отечеству.

Все ждали продолжения – либералы опасливо, император и Воронин с надеждой. Но продолжения не было. Победоносцев поклонился его величеству и сел.

Повисло растерянное молчание.

– Это всё? – обескураженно спросил император. – Быть может, устроим перерыв? Я желал бы с вами поговорить, Константин Петрович. Мы так давно не виделись.

Лорис с беспокойством поглядел на своих, но Победоносцев слабым голосом ответил царю:

– Прошу прощения вашего величества, но мне сегодня не можется. Как только почувствую себя лучше, буду сам просить вас о встрече.

Воронин был потрясен. Он никак не ждал от начальника такого малодушия.