Дорога в Китеж

Победоносцев должен был биться за отечество хоть на смертном одре! Неужто все потеряно? И так бездарно, даже без борьбы?

– Пожалуйста, выздоравливайте, прошу вас, – встревожился государь. – Я буду дважды в день присылать к вам адъютанта – справляться о самочувствии.

Лорис сочувственно покивал, выдержал небольшую паузу.

– Так что с Манифестом, ваше величество?

– Раз весь кабинет единого мнения, готовьте к опубликованию, – обреченно вздохнул царь. – Такова, видно, воля Божья. Но я желаю, чтобы предварительно поставили свои визы все члены Государственного Совета и Сената.

Хватается за соломинку, подумал Воронин. Теперь никто не посмеет перечить Лорису. Он абсолютный триумфатор.

– Слушаюсь, ваше величество, – поклонился министр внутренних дел. – Полагаю, за неделю подписи будут собраны.

Вот и весь Армагеддон.

…В дверях, улучив момент, Вика шепнул обер-прокурору:

– Я ничего не понимаю. Он ведь сам предложил вам встречу наедине…

– Государь должен пройти испытание одиночеством, – прошелестел Победоносцев.

Виктор Аполлонович остался в полном недоумении.

Всю последующую неделю за царем «присматривали» – иначе не назовешь. Министры являлись в Гатчину поочередно, каждый по своему ведомству: Лорис, Милютин, Абаза, Набоков, Николаи, потом снова Лорис. Граф Игнатьев, видимо, считался у либералов недостаточно надежным и его к государю не делегировали.

Виктор Аполлонович видел, что в Александре нарастает раздражение.

– Обложили, как медведя, теребят со всех сторон, – ворчал его величество, не стесняясь секретаря. – Когда только Константин Петрович поправится?

На шестой день Лорис приехал не просто так, а привез полностью согласованный и утвержденный всеми инстанциями Манифест.

– И меня еще именуют самодержцем, – горько пожаловался Воронину император. – Отдайте переписать на бумаге с моим вензелем.

Вика отправил Победоносцеву «молнию» с заранее условленным текстом: «Желаю скорейшего выздоровления».

И Константин Петрович немедленно выздоровел.

Вечером его экипаж въехал на просторный плац перед дворцом.

– Попросите государя меня принять, – смиренно попросил Константин Петрович дежурного генерала. – Я посижу, подожду сколько нужно у господина Воронина.

– Сейчас придет сюда сам, – тихо сказал он Виктору Аполлоновичу.