Дорога в Китеж

Говорит, седок сошел у Николаевского вокзала. Я опросил кассиров, пришлось по квартирам ездить, ночью с постели поднимать. Один вспомнил. Толстяк взял билет до Москвы на вечерний поезд.

– Телеграмму в московское Охранное дали?

– Само собой. Московские утром на вокзале поезд встретили. Вагон, место известны. Никого. Сошел где-то дорогой. Ищи теперь свищи. Говорю же – виноват я, ваше превосходительство. Кругом оконфузился.

Агент повесил голову.

– Собирайте арестную команду, – медленно произнес Воронин, щурясь на свет лампы.

– Куда, ваше превосходительство?

Ни о чем больше не спрашивая, Водянов поклонился и вышел.

– Ты думаешь, что Михаил Гаврилович у Адриана Дмитриевича? – спросил сын. Он знал, что в Бологом временно поселился Ларцев.

– Почти наверняка. Мишелю… – Вика поморщился. Называть преступника по-приятельски было противоестественно. – Адриан не станет задавать лишних вопросов и, конечно, поможет с бегством.

– Но зачем тебе ехать самому? Ведь это… тяжело и неприятно – арестовывать старого друга? Водянов отлично управится сам.

На душе у Виктора Аполлоновича было тяжело, в голове мутно, но настал момент преподать сыну очень важный урок. На всю жизнь.

– Есть две причины. Первая – нужно защитить друга от опасности. Я имею в виду Адриана Дмитриевича. Сколько я его знаю, он не отдаст Питовранова без борьбы. И погибнет, потому что агент Водянов не потерпит сопротивления.

– Разве нельзя то же отнести и к тебе, папа? Я уже не ребенок. Я многое знаю. И много об этом думал. Ты был с графом Шуваловым – и оставил его. Ты был с графом Толстым – и предал его, перейдя к Лорис-Меликову. А потом предал и Лорис-Меликова, перейдя к обер-прокурору Победоносцеву.

Он побледнел, но не отвел взгляда. Вика был горд сыном. Задать этот вопрос и не заменить слово «предать» на какое-нибудь менее оскорбительное – это требовало мужества.

– Я никогда не служил тому или иному начальнику. Только государству. Так, как я понимаю его пользу. А я ее, поверь мне, понимаю. Если я видел, что мой начальник и польза государства расходятся, я всегда выбирал пользу государства. Предатель – тот, кто ищет личной выгоды. Ты знаешь, это не мой случай.

– Но Михаил Гаврилович тоже не ищет личной выгоды. И считает, что действует на пользу – пускай не государства, но страны.