Дорога в Китеж

В следующую минуту их лица переменили выражение – у обоих приоткрылись рты, потому что Корнелия Львовна сказала:

– Вместо этого предлагаю сделать рокировку. Пускай Виктор Аполлонович сделает предложение мне, а вы, Евгений Николаевич, – Лиде. Молчите и слушайте, – повелительно молвила она, когда мужчины дернулись. – Я долго думала об этом. Мы с вами, Эжен, будем плохой парой. Вы человек одноцветный, прямой, взыскующий света и правды. Карьера, блеск, положение для вас пустой звук. Я же честолюбива и предприимчива.

Я могу помочь своему спутнику достичь больших высот. Зачем же мне зарывать свои таланты? Иное дело господин Воронин. – Удивительная барышня повернулась к Арамису. – Мы с вами одного поля ягоды и очень пригодимся друг другу. На что вам ангельская Лида? Ни умного совета, ни поддержки в рискованном начинании вам от нее не будет, только нежность и преданность. Такая ли жена вам нужна? Вот для Евгения Николаевича она будет в самый раз. Они составят счастье друг друга и проживут век душа в душу.

Завершилась поразительная речь вопросом, обращенным к Воронину:

– Что вы на это скажете?

– Я не смел об этом и мечтать, – быстро ответил Вика, но посмотрел при этом на Эжена. Это было очень умнó. Барышне понравилась скорость ответа, другу – взгляд, означавший: «Впрочем всё будет зависеть от тебя».

– А вы? – повернулась шахматистка к Воронцову.

Тот, как всегда, сказал правду:

– Я совершенно ошеломлен…

«А как же последняя воля моего отца?» – хотел продолжить он, но вдруг подумал, что в присутствии Корнелии Львовны, под ее острым взглядом, под обстрелом ее колких вопросов иногда чувствовал себя растерянным, а с Лидией Львовной всегда оттаивал душой и испытывал сладостную приятность.

Еще он представил, как каждый вечер она будет только для него играть Шопена и Шуберта, а утром, просыпаясь, он увидит рядом с собой ее милое, свежее личико. Эта последняя мысль подействовала на Евгения Николаевича опьяняюще, но развить ее он себе не позволил.

– Но… но угодно ли будет Лидии Львовне рассматривать меня в качестве… возможной партии? – пролепетал он.

– Угодно, угодно, – засмеялась Корнелия. – Виктора Аполлоновича она немного побаивается, а с вами ей хорошо. Пойду ее позову, а то она, бедняжка, мечется у себя в комнате… Только вот еще что, Эжен. Вы возьмете мою сестру без приданого?

– Что? – удивился Атос и поспешно воскликнул: – Разумеется! Это не имеет никакого значения.