Дорога в Китеж

Лишь во вторник начиналось лихорадочное движение: слуги сметали метелками пыль, надраивали полы, протирали стеклянные поверхности. Но происходило это лишь с «морской», парадной половины дворца. Дело в том, что каждую среду к сыну и невестке непременно приезжал император – пить чай. Непорядка и нечистоты его величество не любил. Главный день недели в Стрельне почтительно именовался «Лё Меркреди», «Среда». Французское слово без запинки выговаривала вся прислуга, даже «канареечный мальчик», в обязанность которого входило кормить и поить дворцовых птичек.

Среда была днем чинным и степенным. Ровно в пять прибывал государь, сопровождаемый лейб-казаками. Навещал в детской внуков, делал им «козу» своими длинными костлявыми пальцами, потом следовал на чудесную террасу пить чай. Стол накрывали внутри только при температуре ниже десяти градусов или при сильном дожде. Если всего лишь накрапывало и было, скажем, плюс одиннадцать, отец и сын сидели в одних мундирах, прямые как палки, пренебрегая погодными условиями.

Царь любил спартанство. Кутаться в шаль и сидеть под зонтиком дозволялось только ее высочеству. Кроткая Санни безропотно терпела еженедельные мучения. Она до дрожи боялась сурового тестя, хотя тот никогда ее не бранил и всегда взирал на невестку с умилением. Она полностью отвечала представлениям императора об идеальной жене: была мила, трогательно беззащитна, первой никогда не заговаривала и исправно рожала. После того, как Николай Павлович уезжал (это происходило в шесть часов двадцать пять минут), великая княгиня преображалась: вприпрыжку скакала по комнатам и весело визжала, это в семье называлось – почему-то по-польски – «Jazda Tatarska», «татарская конница». Но государь, разумеется, не догадывался, что тихая Александра Иосифовна способна на такое неподобство.

Нынче был вторник, но, к удивлению мушкетеров, во дворце было тихо и сонно. На стеклах парадной анфилады золотилась пыль, подсвеченная предзакатным солнцем.

Лакей провел молодых людей в Зеленую Гостиную, где они застали августейшую чету за странным занятием.

Их высочества стояли на четвереньках и что-то разглядывали под столом.

– Говорю тебе, здесь ничего нет! Фома неверующий! – сердито говорила Александра Иосифовна по-французски.

– Мои мушкетеры пришли, – выглянул из-под скатерти Константин Николаевич.

Он вылез, помог подняться супруге, хорошенькой румяной немочке. Всего месяц назад ее высочество родила третьего ребенка, но уже совершенно оправилась.