Дорога в Китеж

– У нас вчера был спиритический сеанс, стол ужасно скрипел и крутился, а этот скептик подозревает какой-то трюк. Скажите ему, господа, что мир духов существует! – потребовала Санни, прелестно дунув на свесившийся золотистый локон.

– Э, да вы не с Портосом, – удивился великий князь, увидев, что Воронцов и Воронин с кем-то незнакомым.

– Это Ларцев, считайте его нашим Д’Артаньяном. Только благодаря ему вы видите нас живыми, – сказал Вика. – Ах, какую мы расскажем вам историю!

– Что такое? – схватилась за сердце великая княгиня.

 – И где Мишель? Надеюсь, с моим медведем ничего не случилось?

– Он, как всегда, первым делом отправился выразить почтение вашему повару мсье Шомону. Вы же знаете, Мишель везде дружит с поварами. И любит заранее знать, какие подадут блюда. Но про приключение он говорить запретил. Боится, мы всё испортим. Нам дозволено рассказать только о сватовстве.

– Господи, это самое интересное! – захлопала в ладоши Санни. – Скорей садитесь. И ради бога ничего не упускайте!

Константин Николаевич смотрел на свою очаровательную жену с обожанием.

Великий князь впервые увидел принцессу Александру во время поездки в Германию, когда ей было семнадцать, а ему девятнадцать, и тут же написал отцу: «Она или никто». Для сына российского императора брак с младшей дочерью малозначительного немецкого князька был незавидной партией. Государь соизволения не дал, но Константин умел быть упрямым и в конце концов своего добился. Получилась очень счастливая пара, наблюдать за которой было истинное удовольствие.

Слушая рассказ о двойном обручении, Санни ахала, задала тысячу вопросов, а в конце даже прослезилась. Расцеловала обоих женихов, пожелала им такой же чудесной жизни, «как у нас с Коко».

Тут явился Портос, и княгиня переключила внимание на него.

– Вы узнали, что будет на десерт? Мсье Шомон наотрез отказался мне говорить.

– Узнал, но не скажу, – ответил Питовранов, приложившись к ручке. – Он взял с меня честное слово. – Повернулся к приятелям. – Про Тяпу не рассказывали? Отлично.

Публике сидеть тихо. Не перебивать. Можно ахать и охать.

Рассказчик он был превосходный. Собственно, это был даже не рассказ, а целое представление – с жестами, драматическими паузами и живыми картинами. Закончил Мишель свое повествование, лежа на ковре – изображал мертвого разбойника Тяпу.

– Хотела бы я всё это видеть собственными глазами! – прошептала потрясенная Санни. А великий князь крепко пожал Адриану Дмитриевичу руку.

– И вправду бравый гасконец.