Дорога в Китеж

Прибежал какой-то старичок с саквояжем – наверное, дежурный лейб-медик. Наклонился над лежащим, потеребил его, потыкал стетоскопом. Распрямился, что-то проговорил, скорбно качая головой.

Император перекрестился. Санни заплакала. Не закончив чаепития, все трое удалились в дом.

– Не догадались, – с облегчением произнес Вика. – Подумали, что старика хватил удар. Какое невезение!

Непонятно, к чему относилось последнее – к злосчастной судьбе лакея или к судьбе отечества.

Михаил Гаврилович наблюдал за жуткой сценой, борясь со все усиливающимся головокружением.

Когда он увидел, что неподвижное тело накрывают снятой со стола скатертью, верчение стало бешеным. Мишель покачнулся, ветка под ним треснула и обломилась – он едва успел ухватиться за ствол и упереться ногой в нарост на коре.

Здоровенный сук полетел вниз, с грохотом ударился о землю.

Конвойные по-собачьи повернули головы и разом, дружно, кинулись к дубу.

Воронин странно рассмеялся.

– А вот это конец.

Узнают, что Мишель был на кухне, сопоставят одно с другим, проверят чай… Висеть подвескам королевы на виселице.

«Как хорошо, что я не стал ничего говорить Корнелии», – подумал он и закрыл глаза.

Послышался треск, глухой звук удара.

Это спрыгнул с высоты Ларцев. Приземлился на четвереньки. Выпрямился.

Казаки закричали, побежали быстрей. Кто-то рванул из ножен шашку, кто-то кинжал.

– Залезьте повыше. Сидите тихо, – велел Адриан Дмитриевич, не задирая головы.

 – Авось не заметят. Один я попадусь – пустое, зевака. Захотелось на царя поглядеть. Втроем угодим – будет заговор.

– Ты же самовольный, из ссылки! – с дрожанием в голосе сказал Мишель, проклиная свою медвежью неуклюжесть.

– Ничего. Дальше Сибири не отправят, а я и так оттуда. Да прячьтесь вы!

И быстро пошел навстречу царским телохранителям, издали показывая пустые руки.

На него налетели, сбили с ног, стали выворачивать локти. Потом, согнув чуть не до земли, потащили прочь.

– Станут бить – не выдаст? – спросил Арамис и сам себе ответил: – Никогда. Эх, каков был молодец… Всем Д’Артаньянам Д’Артаньян.

«Либеробесы» и «мракобесы»

У председателя Государственного Совета великого князя Константина Николаевича, в Мраморном дворце, отмечали юбилей приснопамятного клуба «Перанус», в котором зародились смелые идеи, преобразившие Россию. Дама присутствовала только одна, о ней позже.