Дорога в Китеж

Впрочем, князь Боровицкий, пожалуй, не сильно отличался от бизнес-брокера с Уолл-стрит, разве что вставлял в речь французские слова.

После этого Ларцев позвал секретаря, запретил ему вообще кого бы то ни было впускать и до ночи работал без дальнейших помех.

Утром в номерах за табльдотом он просматривал взятый со службы для изучения «Кондуит взрывных работ». Давался диву. Документ был составлен ворами в расчете на идиотов – или на соучастников. Чтобы пробить в горном склоне террасу длиной семьдесят саженей, ушло якобы триста пудов взрывчатого вещества.

Таким количеством динамита можно было бы, вероятно, пробить проход в Главном Кавказском хребте.

Раздался стук каблучков. Плеча читающего с ласковым шуршанием коснулся шелк.

– Простите, сударь, кажется, я вас задела.

Он повернул голову. В «Норде» останавливалась публика средней руки – помещики, иностранные коммивояжеры, провинциальные ходатаи по казенным делам. Того же среднего разряда, кажется, была и остановившаяся подле Ларцева женщина – не слишком молодая и не сказать, чтобы красивая, с мелкими невыразительными чертами лица, с мышиного цвета волосами, стянутыми в скучный узел а-ля классная дама.

Еще и в очках. Одета она была во что-то серо-перламутровое (впрочем, Адриан мало обращал внимания на одежду и заметил лишь, что платье весьма скромное).

Он буркнул что-то с его точки зрения учтивое и хотел отвернуться, но дама приспустила с носа стекла, и ее глаза сверкнули блеском, напомнившим Ларцеву, как смотрит перед прыжком калифорнийская горная пума.

Тут женщина еще и уронила на пол свой ридикюль, сказала «ой» и выжидательно поглядела.

Прием был стар, как мир. Им пользуются кокотки, изображающие приличных дам, повсюду – от парижских кафе до салунов американского Запада. Но у торгующих собой женщин такого взгляда не бывает. В отличие от одежды, во взглядах Адриан толк знал. С таким властным прищуром на людей смотрят те, кто считает себя хозяевами жизни. К сильным личностям Ларцев относился уважительно, а если они были противоположного пола, то еще и с мужским интересом.

Немного порассматривав незнакомку, он заметил, что ее наряд лишь кажется скромным, как это бывает, если шьет портной высшего разряда, обладающий идеальным вкусом. Серый цвет был с жемчужным отливом, фигура выгодно, но нисколько не вульгарно очерчивалась, а маленькие манжеты белели тончайшим кружевом. Часики белого металла, висевшие на шее дамы, лишь прикидывались серебряными, а на самом деле были платиновые.