Дорогая Жасмин

— Да, конечно, но надеюсь, тебе пришлась по душе моя мысль? Это осуществимо, Кипп, как ты считаешь? Мы могли бы одним ударом избавиться от обоих возможных опекунов герцога Ланди!

— Но это еще не означает, что король отдаст тебе мальчишку, — возразил практичный Кипп.

— А кому еще, брат? Кому?

— Бабушке леди Линдли, старой графине Ланди. Она глава всего семейства. Один из ее сыновей — граф Линмут, второй — лорд Бурк из Клерфилдза. Ее зять, граф Брок-Кэрн — кузен самого короля. Его величество выполнит любую просьбу старой клячи, потому что искренне к ней расположен.

Он может отослать ребенка к ней или к кому-нибудь из ее детей.

— Недолго ей коптить небо! Ведьме чуть не сто лет, а что касается детей, король и без того уверен в их любви и преданности и поэтому не считает себя обязанным что-то для них делать! Зато он понимает, что должен чем-то возместить мне публичное унижение и горькое разочарование.

— Боюсь, Пирс, ты слишком мнишь о себе и переоцениваешь чувства короля. Вилльерз, твой злейший враг, пытается завоевать его сердце добротой и сговорчивостью.

Ты же ведешь себя как избалованное дитя всякий раз, когда не удается настоять на своем. До сих пор король глядел сквозь пальцы на твои выходки, но сколько так будет продолжаться? Он не так уж глуп, как считают многие. Когда Бартрам отговорил его подарить тебе имение, принадлежащее короне, что ты сделал? Сетовал и куксился, пока не вынудил его величество предложить поистине драгоценный дар — постараться завоевать леди Линдли, и все лишь затем, чтобы заткнуть тебе рот. Ему не следовало делать этого, но он не знал, чем еще тебя утешить, поэтому дал вам с Вилльерзом шанс возвыситься. Соперник оказался умнее тебя и отказался под предлогом, что увлекся другой, и не упустил случая тотчас признаться в несчастной страсти к очень богатой и знатной леди Кэтрин Маннерз. У тебя же. Пирс, не хватило сообразительности последовать его примеру. Теперь, потерпев неудачу, ты снова дуешься и ворчишь. Повелитель, вне всякого сомнения, скоро устанет потакать твоим капризам и предпочтет куда более покладистого Вилльерза.

— Вилльерз — ничтожество, которое король поднял из грязи! — гневно прорычал маркиз.

— Возможно, — кивнул Кипп, — но красив и неглуп, и, на мой взгляд, король им очарован.

— Еще одна причина действовать без промедления, — настаивал Пирс. — Если я и вправду вот-вот лишусь монаршей милости, лучше нанести удар, пока еще не поздно получить то, что мне нужно.