Дорогая Жасмин

— Хочу отделать ее как следует! Кнутом! А потом и Жасмин отполирую попку! На что еще годятся бабы? Бить да почаще объезжать! Сколько ее дочери, Кипп? Мы и ее выпорем и научим ласкать ртом мое орудие! Она слишком мала, чтобы намять ей брюхо, но можно обучить ее другим вещам!

Кипп помог брату добраться до спальни и, стащив с него, как обычно, сапоги и дублет, уложил в постель. Он не сомневался, что Пирса опоили. Теперь все зависит от него. Пирса ему не удержать. Пьяные угрозы обесчестить маленькую Индию Линдли возмутили Киппа.

Они никогда не обижали детей, но если брат пообещал сделать это, значит, не отступится от своей прихоти. Кипп ничему не сможет помешать. Лишь последовав совету Адали, он спасется и, возможно, сумеет выручить брата. Кипп пошел искать Адали.

— Ты подлил что-то в вино Пирса, — заметил он.

— Маркиз проспит до полудня, — деловито пообещал Адали, не отрицая подозрений Киппа. — Значит, вы одумались.

— Прикажите, чтобы меня разбудили на рассвете. Я отправляюсь в дальний путь, — сказал Кипп.

Адали кивнул.

— Как вы решились? — с любопытством осведомился он.

— Пирс стал бахвалиться, что совратит и опозорит старшую дочь леди Жасмин. Сама мысль об этом омерзительна. Разве я посмею помогать брату, который способен измываться над ребенком?

— Он пальцем ее не тронет, — отрезал Адали, — как и никого другого из семьи моей госпожи. Я сам прикончил бы его ночью, но граф настаивает на том, чтобы все было по закону. И он, наверное, прав — лучше обличить подлость маркиза Хартсфилда перед всеми.

Вы поступаете мудро, уезжая именно сейчас.

За час до рассвета Адали сам разбудил Киппа, отвел на кухню, дал с собой на дорогу овсяных лепешек, сыра, солонины и вина и показал неприметную дорогу через горы, известную лишь местным жителям и позволяющую сократить поездку не менее чем на два дня. Потом он помог Киппу оседлать лошадь.

— Я велел ее подковать, — объяснил евнух изумленному Сен-Дени. — Не бойтесь, что кто-то из людей брата увидит, как вы уезжаете.

Они тоже крепко спят.

Кипп кивнул и вскочил на коня.

— Мне грустно, Адали, — сказал он на прощание, — но я знаю, что принял верное решение, каким бы трудным оно ни было. Мой брат потерян для меня.

— Одна дверь жизни закрылась, но другая широко распахнулась, ; — мудро заметил Адали. — Поезжайте с Богом.

И вынув из-за пазухи маленький запечатанный свиток пергамента, протянул Киппу.

— Передайте это виконту Вилльерзу, и вам не придется бояться за себя.