Дорогая Жасмин

— Леди Линдли позволили выбирать между маркизом и графом Гленкирком. Она предпочитает графа, поскольку они давно и близко знакомы. Ему доверено попечительство над маленьким герцогом Ланди. Пирс Сен-Дени может ухаживать за леди Линдли до второго пришествия, но не получит ее руки, хотя сам он воображает себя неотразимым.

— Но если король посчитает, что маркиз оскорблен выбором леди Линдли, он наверняка захочет утешить своего любимца, а опека над маленьким лордом — лакомый кусочек. Однако как только ты убедишь его величество отдать мальчика третьей, нейтральной стороне, все успокоятся.

Ну а маркизу все-таки придется бросить кость, например, отдать Саммерфилд, которого он так добивался.

Граф Бартрам задумался. Поистине блестящая идея! У мальчика, конечно, большое состояние и неплохой доход, который по праву достанется опекуну. И если не считать обычных расходов, можно вернуть эти деньги в сокровищницу короля и с лихвой восполнить потерю Саммерфилда.

Кроме того, граф постарается наставить мальчика в истинной вере и отвратить от англиканской церкви. Но это надо обдумать попозже. В таких делах вредна поспешность.

— Мэри, — сказал он, — сам Господь вразумил тебя сегодня, и хотя леди Линдли наверняка будет возражать, я объясню королю, что она недостойна воспитывать отпрыска королевской крови. Ее развращая натура, распутство — недаром же она стала любовницей принца Генри, — смешанная кровь, не говоря уже о незаконном происхождении, — всего этого более чем достаточно, чтобы отнять у нее ребенка, несмотря на богатство и влиятельные связи.

Король непременно прозреет! Но сначала я должен убедить его, что положил конец твоим заблуждениям. Более того, необходимо вымолить прощение за то, что я позволил тебе свернуть с пути истинного. И как только леди Линдли объявит о своем выборе, я немедленно попрошу короля даровать мне опеку над герцогом. Давненько в нашем доме не звучали детские голоса, верно, Мэри? Хорошо, если у нас снова появится ребенок! Да и тебе скучно без малышей, дорогая. У тебя сразу будет много дел! Совсем как тогда, когда Эдвард был еще маленьким. Помнишь? Граф весело засмеялся.

— Так, значит, я прощена? — спросила Мэри.

— Да, дорогая, — заверил ее супруг, уже размышляя о преимуществах опеки над незаконным внуком короля. Конечно, сам граф, как всегда, останется в тени, но в этом его сила.