Дорогое удовольствие
2 прочтения
Ему тоже было хорошо со мной…
Оказавшись в квартире, скидываю туфли, прохожу в спальню и, не включая света, падаю на кровать. Тоска, которую я так старательно сдерживала во время поездки в такси, обрушивается на меня оглушающей волной, и я наконец даю волю слезам. Притягиваю к себе подушку, утыкаюсь в нее лицом и горько-горько всхлипываю. От обиды, от бессильной ярости, от жалости к себе и к своей безответной любви.
И даже когда, вдоволь нарыдавшись, я начинаю медленно проваливаться в сон, образ Антона все равно стоит у меня перед глазами.
Утро наступает резко и болезненно. И начинается оно с противной трели мобильника, которая уже в который раз прорезает сонную тишину комнаты.
Шарю рукой по прикроватной тумбочке в поисках верещащего телефона и, наконец его нащупав, подношу трубку к уху:
– Ка-камиля! Как это понимать? – трясущимся от волнения голосом вопрошает родительница.
– Что случилось? – распахиваю веки, окончательно пробуждаясь.
Мама у меня не истеричка. По пустякам загоняться не станет. Поэтому, если ее что-то встревожило, то повод почти наверняка серьезный.
– Тут… Тут у нас целая газель всяких тренажеров для Булатика, – растерянно выдает она. – И вертикализатор, и кресло-коляска и даже беговая дорожка для реабилитации, представляешь?
– Чего? – резко сажусь на кровати, не вполне понимая, о чем она говорит. – В смысле «тут у вас»? В деревне, что ли?
– Ну да, – прямо чувствую, как мать разводит руками.
– Сейчас, посмотрю, – слышу шуршание бумаг и тихие мамины причитания. – Так, вот нашла. Отправитель ООО «КорИнвест Холдинг»… Камиля, тебе это название о чем-нибудь говорит?
Еще бы.
– Слушай… Энием, – после нескольких секунд потрясенного молчания отзываюсь я, – это я подавала заявку на участие в благотворительной акции... Вот нам и улыбнулась удача.
Выдумывать на ходу – дело не из легких, но сначала я сама должна разобраться в этой непонятной ситуации, прежде чем более вразумительно объяснить ее матери.
– В какой еще акции? – настороженность в голосе родительницы возрастает.
