Дорогое удовольствие

Каждый думает только о себе. Всем плевать на несправедливость, творящуюся вокруг.

– Убери руки! – обхватываю его мясистое запястье и с силой пытаюсь отодрать от своей головы.

Затылок тут же схватывается острой обжигающей болью, но на адреналине я почти не предаю ей значения. Сейчас мне во что бы то ни стало нужно высвободиться из мерзких щупалец Виктора. Если уж он в первые двадцать минут знакомства умудрился смешать меня с грязью, то что же будет дальше?

Однако негодяй и не думает ослаблять хватку. Наоборот, подключает к атаке вторую руку и жестко цепляет мой подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Еще хоть звук издашь, и я выебу тебя прямо в толчке, сука спесивая! И ты за это ни гроша не получишь!

Убедившись, что я уловила смысл его слов, он брезгливо морщится, а затем, опуская ладони, размашистым движением направляет мое лицо в спинку дивана. Следуя заданному направлению, я впечатываюсь щекой в мягкую обивку и больно прикусываю язык.

Вновь вскидываю глаза и натыкаюсь на сочувственное лицо девушки-хостес, которая радужно приветствовала меня, когда я только пришла в этот роскошный гадюшник.

Однако стоит нашим взглядам пересечься, как она торопливо отворачивается в сторону, мол, моя хата с краю, ничего не знаю. Сама заварила кашу – сама и расхлебывай.

Этот обнаглевший ублюдок только что применил ко мне физическую силу. Унизил. Оскорбил. Причин боль. И никто ничего ему не сказал. Никто не вступился за меня.

Вот вам и цивилизованное общество, господа.

Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, я решаю идти в ва-банк.

Хватаю первую попавшуюся под руку тарелку и с бешенной экспрессией запускаю ее на пол. С громким звуком она разлетается на десятки осколков, а я тем временем берусь за стакан, намереваясь и его превратить в стеклянную крошку.

– Ты охуела? – Виктор впивается в меня своими поросячьими глазками с таким гневом, что я уже не сомневаюсь, он меня вот-вот ударит. На этот раз не пожалеет: приложит не об мягкий диван, а об массивный деревянный стол.

Но мне плевать.

Я буду бить посуду, орать и сопротивляться, что есть мочи. Я привлеку к себе внимания всех до единого посетителей этого гребанного ресторана. Должны же среди них быть неравнодушные люди? Ну хоть кто-то!?

А даже если нет, хуже все равно уже не станет. Если этот жирный ублюдок и впрямь собирается меня сегодня «выебать», то лучше уж умереть прямо здесь, на месте.

Как я и ожидала, несостоявшийся спонсор заносит ладонь в воздухе, явно намереваясь зарядить мне пощечину.