Дорогой Джон

Работая в центре оценки развития, мы проводили много времени с детьми-аутистами и, открывая ранчо, настаивали, чтобы сюда приводили всех пациентов, независимо от тяжести состояния. Это казалось нам особенно важным. Но некоторые дети… Я просто не могу понять, как до них достучаться! Иногда мне кажется, что мы не движемся вперед, а намертво забуксовали.

Я не говорю, что это бесполезная затея, — продолжала она. — Некоторым детям посещение ранчо очень помогло. Они приезжали сюда несколько выходных подряд, и… словно бутон распускался в прекрасный цветок.

Глядя на это чудо, когда детский разум открывается новым идеям и возможностям и больные малыши едут верхом с широкой улыбкой на лице, убеждаешься — результат стоит любых усилий. Сразу хочется, чтобы такое происходило с каждым ребенком, который сюда приходит. Раньше мне казалось, что дело в настойчивости и регулярности и можно помочь всем, но это не так. Некоторых детей так и не удается подвести к лошади, не говоря уже о том, чтобы прокатить верхом.

— Ты же понимаешь, это не твоя вина.

Я тоже был не в восторге от верховой езды, помнишь?

Саванна хихикнула, как маленькая девочка.

— Еще бы не помнить. Первый раз в седле ты выглядел более испуганным, чем большинство детей с аутизмом.

— Вовсе нет, — возразил я. — Да и Пеппер твой был слишком горячий.

— Ха! — возмутилась Саванна. — А почему, по-твоему, я тебе его подвела? Он самый послушный конь, какого только можно себе вообразить! Да он шага неосторожного под седлом не ступит!

— Нет, он горячился, — уперся я.

— Вот что значит новичок, — поддела она. — Но пусть ты даже не прав, я тронута, что ты до сих пор все помнишь.

Игривая живость Саванны разбудила во мне самые волнующие воспоминания.

— Конечно, помню, — сказал я. — То были самые счастливые дни моей жизни. Я их никогда не забуду. — За спиной Саванны я видел, как ретривер бродит по пастбищу. — Может, поэтому я до сих пор не женился.

Уверенность в ее взгляде пропала.

— Я тоже помню те дни, — сказала она.

— Конечно. Не хочешь — не верь, но это правда.

Сказанное повисло в воздухе незримой тяжестью.

— Ты счастлива, Саванна? — помолчав, спросил я. Она криво улыбнулась:

— В основном — да. А ты?

— Не знаю, — ответил я. Саванна снова засмеялась:

— Твой любимый ответ! У тебя просто рефлекс какой-то выработался. И давно. Почему ты не спросишь напрямик, о чем приехал спросить?

— И о чем же, по-твоему, я приехал спросить?

— Люблю я мужа или нет. Разве не так? — спросила она, отворачиваясь.