Дорогой Джон

 — Никогда не думала, что стану одной из тех, кто по вечерам глушит красненькое, уставившись в пустоту поверх стакана, однако вот тебе факт — стала.

Она принялась вращать бокал на столе. Я не знал, что и думать.

— Знаешь, забавная штука, — начала она. — Мне не все равно, что пить. Когда я выпила свой первый бокал, то не знала, хорошее вино или плохое. Теперь я стала разборчивой покупательницей.

Я уже не узнавал женщину, сидевшую передо мной.

— Не пойми меня превратно, — продолжала она. — Я помню, чему меня учили родители, и редко пью больше одного бокала перед сном.

Но раз сам Иисус претворил воду в вино, я рассудила, что в этом нет большого греха.

Я улыбнулся этому силлогизму, сознавая, как несправедливо сравнивать нынешнюю Саванну с прежней. Можно подумать, над кем-нибудь время не властно.

— Я ни о чем не спрашиваю.

— Но тебе же интересно!

Некоторое время тишину нарушало лишь негромкое гудение холодильника.

— Мне очень жаль твоего папу, — сказала Саванна, ведя пальцем по трещине на столешнице.

 — Правда, жаль. Не могу тебе передать, сколько раз я вспоминала о нем в последние годы.

— Спасибо, — сказал я.

Саванна снова принялась вертеть бокал, пристально глядя на поднявшийся внутри маленький рубиновый водоворот.

— Хочешь поговорить о нем? — спросила она.

Вот уж в чем я не был уверен, однако сейчас, на этой старой кухне, слова находились удивительно легко. Я рассказал о первом и втором папиных инфарктах, о том, как проводил с ним отпуска, о нашей растущей дружбе и совместных прогулках, которые в конце концов пришлось прекратить.

Я говорил о последних днях, проведенных с отцом, и о мучительных сборах в лечебницу. Когда я описывал похороны и нашу фотографию, найденную в конверте вместе с завещанием, Саванна взяла меня за руку.

— Хорошо, что снимок сохранился, но вообще я не удивлена.

— А я удивился, — признался я.

Саванна рассмеялась, и от ее смеха мне стало легче.

— Жаль, я не знала. А то бы приехала на похороны.

— Церемония получилась не особенно пышной…

— Этого и не нужно.

Он был твоим отцом, вот что важно. Поколебавшись, она отпустила мою руку и отпила новый глоток вина.

— Ну что, готов ужинать?

— Не знаю, — машинально ответил я и покраснел, вспомнив ее замечание.

Саванна склонилась ко мне с широкой улыбкой:

— Может, я разогрею мясо и посмотрим, что из этого выйдет?

— А оно съедобное? — не удержался я. — Помнится, за время нашего знакомства ты ни словом не обмолвилась, что умеешь готовить.