Дорогой Джон

Как поживаешь?

Брякнув это, я осекся и похолодел, но Тим, видимо, привык к оговоркам посетителей и даже не вздрогнул.

— Нормально, — сказал он. — Мне уже лучше.

Алан продолжал ритмично мотать головой. Я непроизвольно посматривал на него, чувствуя себя непрошеным гостем и смущаясь своей ролью свидетеля интимных тайн, которых предпочел бы избежать.

— Это мой брат, Алан, — сказал Тим.

— Привет, Алан, — поздоровался я.

Алан не отреагировал. Я услышал, как Тим шепчет брату:

— Алан, ты что? Все в порядке. Это не врач, это друг.

Прошло несколько долгих секунд, но наконец Алан поднялся со стула, неловко прошел по комнате и, стараясь не встречаться со мной взглядом, протянул руку.

— Привет, я Алан, — сказал он странно монотонным голосом.

— Рад познакомиться, — сказал я, пожимая его вялую руку. Алан ответил на пожатие, затем опустил руку и вернулся на свое место.

— Вон стул, если хочешь присесть, — сказал Тим.

Я прошелся по палате и присел. Предупреждая мои расспросы, Тим сказал:

— Меланома.

— Но ты же поправишься, правда?

Алан замотал головой быстрее и начал хлопать себя ладонями по ляжкам. Саванна отвернулась. Я понял, что сморозил глупость.

— Для этого и существуют доктора, — отозвался Тим. — Я в хороших руках.

Это было сказано для Алана и подействовало: Алан начал успокаиваться.

Тим закрыл глаза и некоторое время посидел, собираясь с силами.

— Хорошо, что ты вернулся домой целым и невредимым — одним куском, так сказать, — пошутил он. — Я молился за тебя все время, пока ты был в Ираке.

— Чем занимаешься? По-прежнему в армии?

Тим слабым кивком показал на мою короткую стрижку. Я провел рукой по волосам.

— Да. Наверное, стану бессрочником.

— Хорошо, — отозвался Тим. — Армии нужны такие люди.

Я промолчал. Вся сцена казалась нереальной, как бывает, когда видишь себя во сне. Тим повернулся к Саванне:

— Милая, не могла бы ты пройтись с Аланом и купить ему колы? Он ничего не пил с раннего утра. И, если сможешь, уговори его что-нибудь съесть.

— Конечно, — отозвалась Саванна, поцеловала мужа в лоб и поднялась. Обернувшись к Алану, она сказала: — Пойдем, Алан. Пойдем, попьем чего-нибудь.

На меня Алан производил впечатление тугодума, которому требуется некоторое время, чтобы понять сказанное. Наконец он поднялся и подошел к Саванне. Она нежно обняла его за спину и повела к выходу из палаты. Когда они вышли, Тим снова повернулся ко мне:

— Алану очень тяжело. Он не желает смириться с реальностью.