Дорогой Джон

— Тоже катаешься на доске?

— Нет, но на побережье всегда ощущаю волчий голод. С детских каникул запомнилось — мы каждое лето ездили в Пайн-Нолл-Шорс. Ты там бывал?

— Только однажды. Все, что мне нужно, у меня есть здесь.

— Да, пожалуй. — Он кивнул на мою доску: — Предпочитаешь длинные доски?

— Мне любые нравятся, просто здешние волны больше подходят для длинных досок. Нормально покататься на коротких — это нужно ехать на Тихий океан.

— Атебе приходилось быть на Гавайях, Бали, в Новой Зеландии? Я читал, что там изумительно.

— Никак нет, — ответил я, удивившись, что собеседник что-то знает об излюбленных местах серферов. — Может, еще съезжу.

В костре треснуло полено, выбросив в небо сноп искр. Я сложил ладони вместе и переплел пальцы, зная, что сейчас моя очередь расспрашивать.

— Значит, вы приехали строить дома для бедных?

— Это Саванна сказала? Ну, во всяком случае, мы так планируем. Дома предназначаются для семей, давно заслуживающих улучшения условий. Надеюсь, к концу июля мы закончим строительство.

— Вы делаете доброе дело.

— Ну, не мы одни… Ох, подожди, я же хотел тебя попросить кое о чем!

— Неужели записаться к вам в волонтеры? Тим Уэддон засмеялся:

— Нет, нет. Хотя я это не в первый раз слышу. Завидев меня, люди убегают в противоположном направлении. Наверное, по мне все сразу видно. Шансов, конечно, мало, но я хотел спросить, не знаешь ли ты моего двоюродного брата — он сейчас в Форт-Брэгге.

— Нет, — покачал я головой. — Моя часть находится в Германии.

— Нет, это летная база недалеко от нас.

— В декабре я был во Франкфурте, встречал Рождество в семейном кругу. Мы ведь родом из Германии, дед с бабкой до сих пор там живут.

— Ты научился говорить по-немецки?

— Вот и я тоже. Самое обидное, родители шпрехают свободно, дома я с детства слышал немецкую речь и перед Германией даже ходил на курсы, но у меня не получается, представляешь? Экзамен сдал чисто случайно. Все, что я мог, — это кивать за обеденным столом, притворяясь, что понимаю разговор.

Я засмеялся. У Тима Уэддона было открытое честное лицо, и, несмотря на намерение смыться сразу после цыпленка, я невольно проникся симпатией к своему собеседнику.

— Может, тебе что-нибудь принести поесть? — спросил он.

— Саванна уже пошла за едой.

— Ах, ну конечно — она же превосходная хозяйка. И всегда такой была.

— Она говорила, вы выросли вместе? Уэддон кивнул.