Дорогой Джон

— Но как это? Что вы делаете каждый день? Стреляете из автоматов, взрываете или что?

— Иногда стреляем, иногда взрываем. Вообще гарнизонная жизнь нудная и скучная. Утром в шесть построение, проверка — ну, всели на месте, затем расходимся по отделениям на тренировки. Баскетбол, бег, силовые, все такое. Иногда на день намечены учения — это помимо сборки и разборки оружия, или ночные учения на местности, или идем на стрельбище. Если ничего не запланировано, возвращаемся в казармы, и тогда кто-то режется в видеоигры, кто-то читает, кто-то идет качаться, и так весь день.

В четыре вечернее построение, где нам объявляют, что мы делаем завтра. И все, на сегодня служба закончена.

— Видеоигры, значит?

— Лично я тренируюсь и читаю. Но мои приятели стали просто профессионалами в компьютерных стрелялках. Чем жестче игра, тем больше им нравится.

Я сказал что. Она немного подумала.

— А что бывает, когда вас посылают в зону военных действий?

— Тогда, — сказал я, приканчивая цыпленка, — все по-другому.

Патрулирование, опять же техника вечно ломается — нужно чинить, поэтому мы всегда при деле, даже когда не в наряде. Пехота — наземный род войск, так что в казармах не сидим.

— А тебе бывало страшно?

Я некоторое время подыскивал правильный ответ.

— Да. Иногда. Не то чтобы мы все время потеем от страха, озираясь по сторонам, пусть даже вокруг настоящий ад. Просто это… ну, естественная реакция, что ли, стремление остаться в живых. Все происходит настолько быстро, что у тебя нет времени на раздумья, просто делаешь свое дело, стараясь, чтобы тебя не кокнули.

Страх накрывает позже. После боя помаленьку доходит, как близко от тебя прошла смерть, и тогда кого-то начинает трясти, кого-то может вырвать — в общем, реакция.

— Вот интересно, смогла бы я так же?

Я счел вопрос риторическим и сменил тему.

— А почему ты выбрала коррекционное воспитание?

— Это долгая история. Ты готов слушать? Я кивнул. Саванна набрала воздуха в грудь.

— Есть в Ленуаре мальчик по имени Алан, который рос, можно сказать, у меня на глазах.

Он болен аутизмом, и долгое время никто не знал, что с ним делать и куда его девать. Однажды мне стало его ужасно жаль, хотя я была еще маленькая. Мои родители говорили — может, у Господа особые планы на его счет. Сперва это казалось мне бессмыслицей, но у Алана был старший брат, который всегда был с ним очень терпеливым, всегда, понимаешь? Он никогда не переставал в него верить и мало-помалу помог мальчишке.