Дорогой Джон

Отчего-то провинциалке становится дурно, и он ведет ее в дальнюю комнату — прилечь. Не успевает она и глазом моргнуть, как оказывается в постели и едва успевает отвечать на его поцелуи. Сперва ей это нравится, но дурнота не проходит, комната просто кругом идет, и только много позже ей придет в голову, что кто-то — может, и полубог — подсыпал что-то в содовую, желая сделать новую зарубку на спинке кровати. — Она заговорила быстрее, почти захлебываясь словами: — Он начинает тискать ее груди, рвет платье, трусы.

Он лежит на ней, такой тяжелый, что его невозможно оттолкнуть или спихнуть. Она чувствует себя беспомощной, хочет остановить его, потому что никогда не занималась этим прежде, но у нее так кружится голова и заплетается язык, что она не в состоянии позвать на помощь. Так бы все и получилось, как он задумал, если бы в комнату не зашла другая пара. И вот она неверными шагами плетется вон из комнаты, придерживая платье, кое-как добирается до туалета и плачет там. Заходят другие девушки, приехавшие на вечеринку, видят размазанную тушь и разорванное платье и, вместо того чтобы поддержать, смеются над ней, говоря, что она прекрасно знала, к чему клонилось дело, и заслужила все и даже больше. Тогда она звонит другу, который прыгает в машину, мчится к отелю, забирает ее и везет в общежитие, ни о чем не расспрашивая.

Я сидел, замерев от гнева. Я не святой, но ни разу в жизни мне и в голову не приходило принудить женщину к близости против ее воли.

— Мне очень жаль, — только и смог я сказать.

— Да ладно, не ты же это делал…

— Просто не знаю, что еще сказать. Разве что… — Я замолчал.

Саванна повернулась ко мне, и я увидел мокрые от слез щеки. При виде того, как она беззвучно плачет, у меня болезненно сжалось сердце.

— Разве что ты хочешь, чтобы я набил ему морду? Она невесело засмеялась:

— Ты себе представить не можешь, как я об этом мечтала!

— Будет сделано, — пообещал я. — Ты мне только имя скажи, и я разберусь. О тебе даже речи не зайдет.

— Я знала, что ты так скажешь.

Она через силу улыбнулась, показавшись мне одновременно утратившей вкус к жизни и трогательно юной.

— Поэтому я не назову его имени. Но я тронута. Это очень великодушно с твоей стороны.

Мне понравились эти слова. Мы сидели рядом, крепко взявшись за руки. Дождь наконец прекратился, и снова стало слышно радио в соседнем доме. Названия мелодии я не знал — что-то из ранней джазовой эры. В моем отделении один рядовой был большим любителем джаза.