Чтобы окончательно удостовериться — или избавиться от чувства вины — я еще раз позвонил по сверхсекретному номеру, названному мне Доуксом. Голос сообщил те же координаты. Итак, где бы они ни находились, к ним ведет эта темная грунтовая дорога. Выбора у меня, как я уже успел заметить, нет. Долг зовет Декстера, и Декстер должен ответить на этот зов. Я резко крутанул руль и съехал на темную дорогу.
Согласно GPS, мне, прежде чем встретиться с тем, что меня ожидает, предстояло миновать примерно пять с половиной миль.
Я переключил фары на ближний свет и медленно двинулся вперед, вглядываясь в дорогу. Это оставляло мне много времени на размышление, что не всегда хорошо. Я думал о том, что могу увидеть в конце дороги, и о том, что мог бы сделать, когда там окажусь. Вдруг до меня дошло — в самое неподходящее время, — что у меня нет ни малейшего представления, как поступить, если я обнаружу в конце пути доктора Данко. «Приезжай и забери меня», — сказал Доукс. Это предложение кажется простым до тех пор, пока вы не попали в Эверглейдс темной ночью, имея на вооружении лишь блокнот.
А доктор Данко без особых усилий сумел захватить более крутых и хорошо вооруженных клиентов. На что может надеяться беспомощный душка Декстер, если сам могучий Доукс пал столь скоро?
Что я сделаю, если он схватит меня? Не думаю, что из меня может получиться очень хорошая, воющая в стиле йодль картофелина. Я не был уверен и в том, что свихнусь, поскольку многие авторитеты давно готовы заявить, что у меня давно съехала крыша.
Или я все же сойду с ума и, прекратив бормотание, окажусь в стране вечного крика? Нельзя исключать и того, что я, будучи тем, кем являюсь, до самого конца стану понимать, что со мной происходит? Не получится ли, что я, привязанный к столу, начну критиковать технику расчленения тел, к которой прибегает доктор Данко? Ответ на последний вопрос покажет, чем я являюсь, но, по правде говоря, я не стремился узнать это. Одной мысли достаточно для того, чтобы я почти начал испытывать подлинные эмоции, и, к сожалению, вовсе не те, за какие можно благодарить судьбу.
Вокруг меня сомкнулась ночь. И сомкнулась она как-то не по-доброму. Декстер — городской мальчик, привыкший к яркому свету, оставляющему черные тени. Чем дальше я продвигался по грунтовой дороге, тем темнее становилось это дело. Вскоре оно стало таким темным, что путешествие воображалось безнадежной, самоубийственной затеей.
