Дорогой сводный братец

И если ты в конце концов отдашься Бентли, то твой бывший заплатит ему пятьсот долларов.

Я прижала ладонь ко рту.

– Боже. Какая мерзость!

Элек сочувственно кивнул мне.

– Вот поэтому… ну да, я врезал ему.

– И ты позволил всем думать, что именно ты виноват в этой драке…Ты промолчал, когда Рэнди вываливал на тебя все это дерьмо! Ты просто хотел защитить меня, да?

– Я, честно, не знал, как сказать тебе о том, что они собирались с тобой сделать. Но сегодня стало ясно, что мое предупреждение держаться от него подальше ты попросту игнорируешь, поэтому мне пришлось сказать все, как есть.

– Спасибо.

– Мне нравилось досаждать тебе. Это была как будто месть моему отцу – издеваться над дочерью Сары. Но в конечном итоге это перестало казаться такой уж забавной игрой. И сегодня, когда ты расплакалась, я понял, что слишком далеко зашел и что для тебя это вовсе не игра. Возможно, тебе в это трудно поверить, но я никогда не хотел навредить тебе, и уж тем более я не собираюсь, черт возьми, стоять в стороне и наблюдать, как кто-то пытается причинить тебе боль.

Он снова повернулся лицом к потолку, и, закусив губу, покачал головой, словно обдумывая то, что только что мне сказал. Я не удержалась и легко провела пальцем по его губам, остановившись на ранке, которую он получил во время драки. Он закрыл глаза. Мое сердце пустилось вскачь, когда я заметила, как все сильнее учащается его дыхание, пока я вожу пальцем по его губам.

– Мне так жаль, что ты пострадал из-за меня.

– Это того стоило, – быстро ответил Элек.

Я отняла палец от его губ, и он посмотрел на меня. Обычно саркастический, его взгляд на этот раз был искренним и открытым. Раз уж мне удалось завладеть его вниманием, я решила воспользоваться представившейся мне возможностью и сменила тему.

– Ты хочешь быть писателем?

Он снова перевел взгляд на потолок.

– А я уже писатель. Я начал писать еще в детстве.

– А о чем твой роман «Мальчик и Лаки»? Почему ты смутился и не захотел говорить со мной о нем?

Он повернулся на кровати и с явной неохотой и смущением произнес:

– Я и сейчас не готов говорить о нем.

Я не смогла не улыбнуться в ответ.

– И ты написал о нем историю?

– Вроде того. Это что-то вроде фантастической версии моей жизни с ним. Лаки был не только моим лучшим другом, только он мог меня успокоить и утешить, когда я был ребенком.