"Юлия Ляпина
Любовь для троих
Смуглый элегантный мужчина задумчиво смотрел из окна роскошного кабинета. Легкий летний дождь стучал в стекло. Капли собирались в дорожки и стекали вниз. Дождь навевал воспоминания. Приятные воспоминания.
Небо за окном, серое, как ее глаза... Сильные руки с аристократически удлиненными пальцами потянулись к металлической бронзовой ручке. Ветер внес в помещение капли дождя и аромат влажной травы.
Глубоко втянув в себя этот пьянящий аромат, мужчина проследил кончиком пальца, бегущую струйку воды и нетерпеливо стукнул по подоконнику: скоро! Еще немного - и .
..
Его мысли прервал легкий стук в дверь.
- Войдите!
Из приемной шагнул высоченный здоровяк, и положил перед хозяином кабинета тоненькую пластиковую папку.
- Это все?
- Все. Я узнал все что мог, брат. Ты уверен, что это она?
-Уверен. Передай Рому, сегодня начинаем.
Сероглазый, кивнул и вышел.
Кареглазый мужчина вновь повернулся к окну.
Следовало успокоиться, подумать о крючках в последнем контракте, выпить кофе.
.. Но взгляд упорно возвращался к тоненьким кусочкам пластика на благородной полированной поверхности.
Смирившись с непреодолимым желанием, альфа шагнул к столу. Щелкнула кнопка, отлетела серая крышка, и он уставился в широко распахнутые глаза девушки на фотографии.
- Вот ты какая, - взгляд его скользнул по строчкам компьютерного шрифта, - Настя, Анастасия...
Смуглая рука легла на фотографию, словно обнимая. Минуту мужчина сидел неподвижно, а потом утопил в панель кнопку интеркома:
- Светочка, пригласите ко мне Романа Сергеевича.
Я сидела в парке на облупленной скамейке, вдыхая запах свежескошенной травы с ближайшего газона, и грустно думала о том, что делать дальше. Хозяйка выставила меня из квартиры, заявив, что я позорю ее дом, как недостойным моральным обликом, так и задержкой оплаты за три месяца. Сначала я растерялась, а потом решительно собрала вещи и вышла в теплый летний вечер, даже не обругав ее на прощание.
В парке было красиво: мягко шелестели розовые кусты, кое-где в траве проглядывали уцелевшие васильки.
Вдалеке кричали дети, шуршали шинами велосипедисты.
Я накручивала на палец выбившуюся прядь и размышляла, печально вздыхая, о своем дальнейшем существовании. Вокруг расстилалась зеленая лужайка, а на потемневших деревяшках рядом стояла старая, потрепанная жизнью сумка с моими пожитками.
Все вокруг дышало безмятежностью, а мне казалось, что у моих ног разверзлась бездна.
