Дорогой сводный братец

Грета: Нет!

Элек: В этот раз я не дурачусь. Кое-что произошло."

"У меня екнуло сердце.

Грета: Все здоровы?

Элек: Никто не пострадал, не беспокойся. Нам просто надо поговорить.

Грета: Хорошо. Скоро буду.

Элек: Где вы? Может, я приеду за тобой?

Грета: Нет. Кори отвезет меня домой.

Элек: Ладно. Не задерживайся.

Мое сердце колотилось как бешеное.

Что же произошло?

Я наврала Кори, что у меня внезапно заболел живот, и спросила, не сможет ли он отвезти меня прямо сейчас домой. Он явно был не в восторге от этой новости, но опять же вечер все равно был полностью испорчен благодаря выходке Элека.

Домой я добралась не слишком быстро. Кори даже не стал дожидаться, когда я войду в дом – просто высадил меня и тут же уехал. Я поднялась по лестнице и постучала в дверь Элека. Он ждал меня, сидя на кровати, с взволнованным, тревожным выражением лица. Честно говоря, я еще никогда не видела его настолько расстроенным. Он поднялся с кровати и горячо обнял меня, так что я даже растерялась от неожиданности.

– Спасибо, что вернулась.

Я слышала, как колотится его сердце, когда прижал меня к себе. Мое тело само жаждало его, и я невольно приникла к нему еще теснее.

– Что случилось, Элек?

Он выпустил меня, взял за руку и подвел к кровати, мы сели рядом.

– Я должен вернуться назад в Калифорнию, – бесцветным голосом произнес он.

Вся еда, которую я съела в этот вечер, поднялась во мне и чуть не вырвалась наружу.

– Что? – Я схватила его за колено, потому что голова у меня закружилась и появилось ощущение, что я теряю равновесие.

– Моя мать вернулась домой.

– Я не понимаю. Ведь предполагалось, что она останется в Англии до лета?

Во время этого разговора он смотрел вниз и только сейчас, немного поколебавшись, поднял на меня взгляд, полный тоски.

– То, что я скажу тебе сейчас, не должно выйти за пределы этой комнаты. Не говори ничего матери и тем более Рэнди. Обещай мне.

– Да, конечно, я обещаю.

– Моя мать не уезжала в Англию. Как раз перед тем, как я приехал сюда, она легла в больницу в Аризоне с тяжелейшей депрессией и токсикоманией.

– Почему же она не сказала правду Рэнди?

– Мама – очень талантливая художница. Я знаю, что ты об этом слышала. Ей действительно предложили вести уроки живописи в Лондоне на этот год, но она отказалась.