Дорогой сводный братец

Жаркие поцелуи Элека спустились вниз, к моему животу, затем вверх – к груди, и я почувствовала, как он входит в меня. Его проникновение было медленным, но мощным. Глаза его были закрыты, а на лице застыло выражение страдания. Меня захлестнул внезапный поток эмоций, реальность всего того, что произошло сегодня ночью, и того, что должно было произойти сегодня, предстала передо мной со всей своей беспощадной ясностью.

Я взглянула на часы – они словно насмехались надо мной. У нас оставалось очень мало времени.

Мое сердце разрывалось все больше с каждым отчаянным толчком, которым он входил в меня.

Он приник к моим губам жадным поцелуем, каждый раз проникая в меня все глубже, медленными, хорошо контролируемыми движениями. На этот раз все было совсем иначе. Казалось, он своим телом пытается сказать мне то, что не решается выразить словами.

Сейчас он занимался со мной любовью.

Даже если бы у меня возникли сомнения в этом, они рассеялись бы в ту же минуту, как только он, словно забыв о поцелуях, приблизил свое лицо к моему и, глядя мне в глаза, продолжил медленно, с невероятной нежностью двигаться во мне.

Он так и не опустил глаз, словно не хотел упустить ни одного мгновения, зная, что они последние. На этот раз он не старался мне что-то показать. Он просто брал то, что хотел навсегда сохранить в своем сердце.

Отражение моих собственных чувств в его серых глазах рассказало мне все без утайки. Я солгала ему. Я солгала нам обоим, когда сказала, что смогу справиться с этим. Прошло всего несколько часов, но казалось, что в этой комнате за одну ночь родилось и расцвело чувство, связывающее жизни двух людей, и вот теперь оно должно быть разорвано и похоронено навсегда.

Достигнув точки кульминации, он содрогнулся, его взгляд не отрывался от меня до самой последней секунды. Мои мышцы сжались, и меня накрыл оргазм сразу после него. Он продолжал медленно двигаться во мне, пока все не кончилось.

– Прости меня, – хрипло прошептал он.

– Все хорошо, – сказала я, не вполне понимая, за что он просит прощения.

За то, что поспешил и кончил раньше меня? Или за то, что, глядя в мои глаза, понял, что я на самом деле чувствую? В любом случае это никак не меняло тот о факт, что ему придется сегодня уехать.

Элек лежал, прижавшись головой к моей груди, пока его дыхание полностью не успокоилось.

Когда он вернулся ко мне, избавившись от презерватива, я поставила будильник на семь. Он прижался щекой к моей груди, закрыл глаза и последний раз сжал меня в своих объятиях.