Вскинув нож, я приготовилась к бою, но на секунду засомневалась в правильности своих действий, вспомнив слова Индиго и Олли: Дороти полностью контролирует летучих обезьян. Плевать, насколько ужасны они сейчас, обезьяны атакуют меня не по собственному желанию, а потому, что должны.
Секунда сомнений и сочувствия сыграла со мной злую шутку. Обезьяна ухватила меня руками за шею, а ногами обвила талию. Она была сильнее, чем казалось, — я изо всех сил старалась вырваться из захвата, а она все сильнее и сильнее сжимала мне горло, что-то безумно бормоча.
Ее омерзительно зловонное дыхание опаляло щеку. Я начала задыхаться, ощущая головокружение. Нокс подоспел как раз вовремя: он вырвал меня из лап обезьяны, не дав свалиться в обморок, и, свернув ей шею, отбросил на землю.
— Зачем ты это сделал? — закричала я. — Если обрезать крылья, заклятие спадет, и обезьяны перестанут служить Дороти.
Нокс глянул на меня, как на умалишенную.
— Эми, — сказал он. — Если ты вдруг еще не заметила, мы на войне. Сейчас не время заботиться о судьбе бедных обезьянок.
"
"Я опустила взгляд вниз, на землю, где лежала бездыханная обезьяна, собственные крылья укрывали ее, подобно савану. Впрочем, сейчас было не время жалеть. Остальные обезьяны наступали на нас, постепенно окружая. Но я вытянула из воздуха клинок, надеясь, что смогу отбиться с наименьшими потерями. Насколько это возможно.
Когда на меня прыгнула следующая обезьяна, я почти инстинктивно замахнулась ножом, целясь ей в грудь. Она завизжала, оседая. Не знаю, убила ли я ее.
Надеюсь, нет. Но и времени выяснять это у меня не было — очередная мартышка уже наступала. Эта успела подобраться достаточно близко, чтобы ударить меня, и только потом мне удалось отбиться. Обезьяна грохнулась на землю грудой меха и перьев. Остальные продолжали наступать, но из нас с Ноксом получилась хорошая команда: мы быстро справились с противником. Одни обезьяны корчились от боли, другие, казалось бы, сдались сразу, словно смерть стала для них облегчением.
Когда куча тел вокруг нас стала больше, я вдруг поняла, что Нокс прав.
Выхода не было: они или мы. Я вскинула голову, встречая очередную волну чудищ, надвигающуюся на нас, — теперь это была стая гигантских крокодилов, неуклюже прорывающихся к своим жертвам через лес, вооружившись саблями и копьями. Мне вспомнились ломаные тени из всевидящего омута, переминающиеся позади Льва. При свете дня они были еще ужаснее: зеленые и склизкие, с тройным рядом обнаженных для атаки зубов.
