Все, кроме Человека-велосипеда, который просто склонил голову. Их металлические конечности заскрипели, когда солдаты преклонили колени. Я торопливо опустилась на пол рядом с ними и уткнула взгляд в пол, как и учил Дровосек.
Застучали каблучки, и прямо перед моим носом оказались туфельки. Ярко-красные, на высоком каблуке — не меньше пятнадцати сантиметров, уверена, — и сделанные из самой блестящей кожи, какую я только видела. Хотя казалось, что это не кожа отражает свет, а сами туфли светятся изнутри.
Сбоку раздался глухой стук.
Исходил он из металлического корпуса Железного Дровосека.
— Итак, посмотрим, кто тут у нас, — раздался резкий голос. — Ну же, вставайте!
Я глубоко вздохнула и медленно поднялась на ноги, встречаясь взглядом с обладательницей туфелек. Дороти оказалась именно такой, как я себе представляла, но в то же время совершенно другой.
Я увидела уже не ту девочку, о которой читала в книгах. Да, она была одета в клетчатое платье, только вот не в то самое. Нынешний наряд выглядел, словно кто-то взял всем известный голубой сарафанчик, разрезал его на миллион маленьких кусочков и сшил из них новое платье.
Лучше прежнего. Лучше и… чуточку откровеннее. Гораздо откровеннее. Хотя я не осуждаю, конечно… Детское платье Дороти было сшито из хлопка, а это — из шелка и шифона. Декольте напоминало одновременно о нарядах от-кутюр и о том, что носили куртизанки: лиф поднят, корсаж туго затянут и драпирован складками.
Грудь Дороти была едва прикрыта, ноги выставлены напоказ. Ее лицо выглядело безукоризненно гладким и идеальным: губы густо накрашены кроваво-красной помадой, глаза подведены серебристо-золотыми стрелками.
Ресницы были столь длинными и густыми, что, казалось, поднимали ветерок, когда девушка моргала. Сложно было наверняка сказать, сколько Дороти лет: ей можно дать и шестнадцать, как мне, а можно и в разы больше. Она казалась бессмертной.
Каштановые волосы Дороти, стянутые красными лентами в два хвостика, волнами спадали на плечи и грудь. Взгляд пронзительных голубых глаз был направлен прямо на меня.
Я знала, что стоило бы следовать наставлениям Железного Дровосека и смотреть вниз, но вместо этого я заглянула принцессе в глаза… и утонула в них. Не смогла устоять.
Они не были злыми. Скорее любопытными и почти… добрыми. Словно девушка всего лишь хотела меня понять. Дороти оказалась так красива. В голове не укладывалось, что это именно она виновна в смерти Индиго или во всех тех зверствах, о которых мне рассказывали.
