Вы же не думаете, что, увидев вас, Глинда станет молить о прощении, правда?
Может, в глубине души Гламора действительно все еще на это надеется? Надеется, что сестра увидит шрам и раскается? Я мало знала о подобных надеждах, но представляла, каким ужасным бывает разочарование. Гламора рассмеялась так громко и звонко, что мне даже захотелось закрыть ладонями уши.
— Нет больше места прощению. Я лишь хочу, чтобы шрам стал последним, что увидит Глинда, когда я ее прикончу.
Гламора уставилась на меня, ожидая какой-нибудь реакции.
— Но она же вас не убила, — медленно отозвалась я. — Была близка к этому. Но не убила.
— Колдуньи-близнецы крепко связаны между собой. Когда-то я могла видеть, что делает Глинда, могла почувствовать ее боль. Но после того, как она это сотворила, я больше ее не ощущаю. Не вижу. Раньше в меня могли вонзить нож, и она бы умерла вместе со мной. Моя смерть повлекла бы за собой и ее.
— И наоборот? Если бы вы напали на нее и убили, то и сами погибли бы?
— Если бы представилась такая возможность, моя рука бы не дрогнула… Это помогло бы избавить мир от зла.
Я посмотрела на Гламору, которая в этот момент легонько провела пальцами по щеке, — шрам исчез, лицо ее вновь стало ровным и идеальным."
"Когда пару дней назад я впервые увидела Гламору, то подумала, что это самое жуткое создание в мире. Просто потому, что решила, будто она Глинда. Но сейчас, узнав истинную Гламору, я, кажется, начинала понимать, что она могущественнее Глинды.
— А теперь начнем, пожалуй? — Колдунья положила руку мне на плечо и мягко повернула обратно к зеркалу.
В трейлере у нас было всего два зеркала: одно, сломанное, лежало в крошечной ванной, а другое, поцарапанное и изогнутое, висело над моим древним комодом. Второе напоминало зеркала из комнаты смеха, оно искажало мое лицо, делая его еще уже, чем оно было в жизни. По возможности я старалась в них не смотреться. Зеркало Глинды было иным. Или, может, я изменилась.
У меня перехватило дыхание. Во взгляде моем было что-то непокорное. Я стала куда упрямее, чем раньше.
Разве такое возможно? Дешевая розовая краска уже начала смываться с волос, уступая место грязно-блондинистому цвету.
— Ты очень красивая, — проговорила Гламора без капли иронии или сарказма.
Я попыталась сбежать, но она положила руки мне на плечи и заставила сесть обратно на стул.
— Очень красивая, — повторила она с той же уверенностью, с какой Герт говорила о моей истинной сущности. Словно хотела удостовериться, что я ей поверила.
