Дороже всего на свете

Или отправиться куда-нибудь на пару дней за новыми впечатлениями. Дамианис такого и не позволит.

Глаза еще полусонные, беру телефон и открываю сохраненную вкладку. Поздно ночью я зарегистрировалась на каком-то мамском форуме и начала лопатить информацию о новорожденных. Желание присоединиться к беседам пока не возникло, но вполне вероятно, очень скоро мне захочется влиться в ряды гормонально пострадавших.

Одна молоденькая мамочка жаловалась пару дней назад, что находится в сильнейшей депрессии после родов и постоянно плачет.

А еще всерьез задумывается о том, чтобы вырезать себе женский орган. Она больше никогда не хочет иметь детей. Хотя сегодня вернулась с куда более позитивными комментариями о материнстве и поделилась фотографиями своего милого сына. Надеюсь, ребенку и матке этой женщины ничего серьезного, кроме слез от усталости, не угрожает.

Другая мама писала, как явственно ощутила, что ее жизнь разделилась на до и после, когда она впервые взяла своего ребенка на руки.

Эти чувства показались знакомыми и понятными. Мию без присмотра нельзя оставить. Даже в душ полноценно не могу сходить. Кстати про него. Малышка начинает кряхтеть в переноске, и я спохватываюсь, что потратила время на бестолковое занятие, а могла хотя бы причесаться. Черт!

Осторожно поднимаю Мию из колыбельки и прижимаю к себе. Она сразу же успокаивается, почувствовав мою близость.

Ну что ж, душ подождет. Нежно целую малышку в лобик.

Сменив Мие памперс, я иду с ней на кухню.

Увидев у плиты Леона, замираю от неожиданности, но ровно на пару секунд. Отмечаю про себя, что Дамианис еду готовит, а не опохмеляется. Уже хорошо.

– Доброе утро. – Я прохожу мимо него, покачивая Мию.

Она такая легкая и маленькая. Намного мельче, чем дети, фото которых попадались вчера в мамской болталке.

Каждый раз, когда беру Мию на руки, становится страшно – эта крошка зависит сейчас от меня. В то время как в моей собственной жизни хаос и непонимание. Из-за ее обезумевшего отца.

Леон оборачивается, смотрит на нас, и я чувствую, как внутренняя защита разлетается в щепки.

– Кофе? – спрашивает он.

Голос нейтральный, но различимы холод и отчужденность, будто мы не рядом стоим, а находимся на разных континентах.

– Нет, – отвечаю коротко и свободной рукой достаю все необходимое для кормления. – Лучше помоги приготовить смесь.

– Я не умею.

– То есть? – удивляюсь я.

– То и есть. Не умею. Давай мне Мию и готовь смесь сама.