Дороже жизни

Только начал понемногу расслабляться, и тут снова боль! Да такая, что

моментально совесть изнутри драть начинала.

— А что тебе рассказать? Честно, у меня весьма скучная жизнь. Я «с головой» посвятил себя работе в реабилитационном центре, — соврал, жесть как мечтая покурить. Прямо сейчас! Хоть целую пачку бы сожрал!!! Но я завязал. Ради Ани. Хотел в её глазах хорошим выглядеть, а не уродом-дебоширом.

— Тебе это нравится?

— Сначала было сложно, но сейчас… да! Определённо я чувствую себя нужным. Нужным и полезным.

— Ты ведь сюда не по зову сердца пришёл? Только не ври… — в полтона, с горечью в голосе шепнула, — Я знаю.

По телеку вас видела. Знаю про твоего отца, что он будущий мэр.

— Верно, — кисло подтвердил, — Не будем об этом. Честно, я был тем ещё мудаком. Но сейчас… сейчас всё изменилось. Я кое-что понял. Отфильтровал, так сказать, свою жизнь, от начала и до сегодняшнего дня. Смена обстановки, действительно творит чудеса.

— Ты знаешь, а ты молодец! Это поступок, достойный бесконечного уважения! Я горжусь тобой! — хихикнула, а у меня сердце в десять раз быстрей где-то под рёбрами забилось от того, что меня впервые похвалили.

За что-то годное. За то, чего я сам добился.

— Ух ты, здорово! А у меня вот тоже мечта есть. — Сначала обрадовалась, а затем потухла, как растаявшая свеча, — Точнее, была…

— Какая? — зря, зря, зряяяяя, эту тему затеял! Её ведь в любой момент передернуть может. Сейчас у Анны психика очень чувствительна. Ещё бы! Столько натерпелась, девочка.

— Только не смейся. — Губки надула.

Божеее! Какая же она всё-таки хорошенькая!

— Я хотела… стать балериной. Даже на учёбу начала потихоньку откладывать. Мне оставалось совсем немного. Но…

— Дальше не нужно продолжать. Я всё понимаю. — Холодно, с ненавистью в голосе шикнул, проклиная свою черную душу всеми проклятиями мира.

Не хочу даже слушать об этом! Не хочу!!!

Ненавижу себя. Презираю!!!

— Вот. — Голову опустила, лицо в волосах спрятала и носом шмыгнула, а я рядом на корточки присел, руки её ледянющие в свои завернул и попытался в глаза посмотреть.

 — Даже не знаю, кто это был. Какая такая свинья мне всю жизнь искалечила. Надеюсь, Господь его (или её) покарает. За мои оторванные крылья. За мою вечную боль. За мою вечную немощность. Если узнаю, кто меня сбил, прежде всего, в глаза его бездушные посмотрю, а затем в лицо плюну. Плевать насколько лет посадят. Это не важно. Прошлое не вернуть. Жизнь не вечная. А вот смерть… там он уже точно по заслугам получит!

— Ты встанешь на ноги.