Дороже жизни

Обязательно встанешь!!! — на крик срываюсь, за талию Аню подхватываю, рывком к себе на ноги ставлю. Точнее, на кроссовки.

— Ты что, ты что!!!??? — сопротивляется, кулачками по груди лупит, — Прекрати, мы ведь можем упасть.

— Никогда!!! Слышишь! Никогда тебя не отпущу!!! Не упадёшь больше. Не позволю. Всё тебе отдам. Всего себя! До последней капли. До последнего вздоха! Только не сдавайся! За свои мечты нужно бороться. Обещай!!! — на ушко нашёптываю, крепко-крепко в себя хрупкое тельце вжимаю, а она будто тряпичная кукла-неваляшка в раскорячку болтается, — Я твоя поддержка.

Я твоя опора! И теперь мы вместе. Я буду твоими ногами, Аня. Я стану всем, для тебя. И всё для тебя сделаю. Клянусь. А теперь пошли.

Она в шоке. Молчит. Губы дрожат, а по щекам слёзы рекой льются, бесформенными кляксами заливая мою больничную униформу.

— Спасибо тебе, Денис. С-спасибо, — еле-еле молвит, — У тебя доброе сердце. Очень доброе. Я так счастлива! Безумно счастлива, что небеса мне тебя подарили.

Но я молчу. Ещё крепче к себе прижимаю.

Потому что знаю, что без меня было бы лучше. Без меня она бы жива осталась. Морально.

— Давай, маленькая, вместе! На счёт три, — ловко подхватываю и спиной к себе разворачиваю, — Мышцы надо тренировать. Вперёд! С правой ноги!

И мы зашагали. Вдвоём.

Она, стоя на мои кроссах, и я, крепко-крепко обнимая её тонкую талию.

После прогулки в саду, в коляску Нюту усадил, а затем, обратно в палату прикатил. На руки осторожно подхватил, щекой к сердцу на секунду прижал, после чего, на кровать уложил.

К личику нежному наклонился, прядку за ухо заправил, выдавив слабую улыбку:

— Ты сегодня молодчина! А теперь, отдыхай. Если что нужно — спрашивай, не стесняйся.

Она улыбнулась. Радушно, искренне, так по девчачи. До самых ушей, что аж ямочки на щеках искорками засверкали. От её улыбки по венам приятное тепло растеклось, и я вдруг понял, что дурею от этой девчонки. Как наркоман проклятый дурею, не в силах и дня прожить без её нежного взгляда.

— А можешь… можешь кое-что сделать? — сегодня она выглядела намного лучше, относительно минувших дней.

Болезненная бледность практически исчезла, уступая место лёгкому румянцу.

— Ну? — ласково подмигнул.

— Мой Тоша… он наверно очень голодный. Баба Люба обещала присматривать, но всё же… Можешь его проведать и покормить? И можешь от меня привет передать и сказать, что я постараюсь как можно скорей домой вернуться?

— Что сделать?? — чуть не поперхнулся собственной слюной.

— Кот. Покорми пожалуйста моего кота.