Досье на любовника

— И ничего не попросишь взамен? Просто подаришь очень крупную сумму женщине, которую не слишком высоко ценишь, и отпустишь ее на все четыре стороны?

— В нашем конфликте виновата только ты. Что я должен был подумать о человеке, сидящем с фотоаппаратом в кустах под окнами моего дома в тот самый момент, когда папарацци с ног сбились, разыскивая мою сестру? Ты сама на моем месте как бы поступила? Обрадовалась бы и пригласила нежданного гостя в дом на чашечку чая?

— Ты просто хочешь от меня откупиться. Думаешь, тогда то, как ты обошелся со мной и с моим отцом, навсегда останется для всех тайной? Ты даже не знаешь, сколько мне нужно.

Ты заранее готов дать любую сумму. Довольно подозрительно, не находишь? Так, сколько же мне попросить, даже не знаю… Пятьсот долларов? Нет. Сто тысяч? Мало. Дай-ка мне миллион, и будем квиты. Интересно, а вообще на какую сумму потянет твое чувство вины?

— Все! Достаточно этого бреда!

— Бреда, может быть, и достаточно, а вот денег много не бывает. В восемнадцать лет я была наивной, влюбленной в тебя девочкой.

Тогда ты обращался со мной как с королевой, я чувствовала себя особенной, нужной… Но все было ложью, ты играл со мной, сознательно привязывал к себе, чтобы потом побольнее ударить, посмеяться надо мной, а на следующий день расквитаться с моим отцом. Ты одурачил нас обоих. А теперь снова пытаешься унизить меня. Только второго шанса я тебе не дам."

"— Твой отец получил по заслугам. Ты зря стараешься обелить его в моих глазах. Он хладнокровно предал мою семью.

— Двадцать пять лет назад.

Пусть так. Но я-то в чем перед тобой виновата?

— Если бы я сделал то, что намеревался сделать, было бы гораздо хуже.

— Объяснись, я не понимаю.

— Я мог овладеть тобой, а на следующий день все равно разорил бы твоего отца. Именно так я изначально задумывал свою месть.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Волна холодного ужаса окатила Саскию:

— Ты прав. Господь миловал.

— Впереди официальная часть, после которой мы уедем, — тихо проговорил Алекс.

— Так скоро? А я думала, веселье только начинается.

Девушка холодно кивнула ему и скрылась в дамской комнате. Он отправился разыскивать главного распорядителя вечера, только так можно было спастись от внезапно накатившего смущения и презрения к самому себе.

Уборная оказалась столь же восхитительной, как и бальная зала: обитые темным бархатом стены, роскошные драпировки, удобные антикварные кресла. Она скорее напоминала гостиную в богатом доме.

Саския застыла над раковиной, приложив к лицу освежающую салфетку.