Доступ к телу

Я никогда не видела его таким – в сдержанном бешенстве. Третья версия Гранда, еще менее мне знакомая. Предельно жесткая, неумолимая, как каток, очень опасная.

– Так за этим я был тебе нужен? – Я видела его боль. Она мелькнула в зрачках всего на секунду – ракеты ударили точно в центр, дальше огненное кольцо, пепел, кратер от воронки в полкилометра. – Все из-за денег?!

И жаль, что этим утром все повернулось именно так. Наверное, вариантов этого разговора были тысячи, но мы выбрали именно этот.

– Ну с поганой овцы хоть шерсти клок… Сам знаешь.

Его никто не звал раньше поганой овцой. И никто не попадал так четко в цель, как сделала это я – жаль, что ни триумфа победы, ни даже удовлетворения. Кратер разделили мы оба.

Костяшки сжатых кулаков побелели от напряжения.

– Уезжай, – процедили мне со сжатыми зубами. – Уезжай!

– А ты мне не приказывай! Это моя реплика, понял? Я уезжаю! Сама! Потому что так решила!

На выход я шагала на деревянных ногах. Сдернула с вешалки пальто, оттуда же шапку, в один сапог обуваться не стала.

Он не мог пошевелиться, он забыл, как дышать. Лишь понимал, он сделал это снова – стал идиотом, дураком. Не заметил очередной игры, не увидел подвоха, ничего не почувствовал, не заподозрил. Наоборот, он верил ей. Он ожил…

А в его сердце, сделавшееся из каменного хрустальным, алым и сияющим (наконец-то), воткнули каблук. Трещинами пошло не только сердце, но он весь.

Когда в комнату вошел Люк, оборачивающийся и удивляющийся тому, что Джулиана пролетела мимо него босая по снегу, Гранд продолжал стоять у стола со сжатыми кулаками и челюстями.

– Эй, старина… В чем дело? Что случилось?

– Ты был прав, – выдавил Гранд.

Люк встревожился моментально, уже видел раньше этот взгляд у друга тогда, когда совершила ошибку Сара. Тогда это выражение не уходило долго. Замкнутость, отрешенность, отвращение, ненависть – все под маской ледяного равнодушия.

– Ей… нужны были деньги.

– Не верю… Слышишь, не верю! Я видел ее глаза…

– С поганой овцы… хоть шерсти клок, так она сказала.

– После чего? Что сказал ей ты?

Коган даже положил руки на плечи, потряс, пытаясь достучаться.

Черные зрачки, как угли. И крошился фундамент.

– Ты не верь, она сгоряча, не подумав… Да мало ли…

Гранд снова ничего не чувствовал. Совсем. Как тогда, полгода назад.